Голос ночи - Дин Кунц

— Я не помню, — протянул Колин.

— Если бы я ее увидел, я бы, черт возьми, запомнил.

— Ну, по-моему, она была в ночной сорочке. Да-да, я вспоминаю, — сказал Колин.

На самом деле ему было все равно, была она в пижаме или в шубе, и он не мог понять, почему это так зацепило Роя.

— А сквозь нее было что-нибудь видно? — спросил Рой.

— Сквозь что?

— Бога ради, Колин! Сквозь ее сорочку было что-нибудь видно?

— А зачем мне?

— Ты что, идиот?

— Зачем мне глазеть на мою собственную мать?

— На ее тело, вот зачем.

— Иди ты!

— На красивые груди.

— Рой, не смеши.

— Потрясающие ноги.

— Откуда ты знаешь?

— Видел ее в купальнике, — ответил Рой. — Она сексуальная.

— Она — что?

— Сексуальная.

— Она — моя мать!

— Ну и что?

— Рой, ты иногда меня путаешь.

— Ты безнадежен.

— Я? Черт!

— Безнадежен.

— По-моему, мы говорили о летучей мыши.

— Ну и что случилось с той мышью?

— Отец взял веник и стал бить ее в воздухе. Он бил ее до тех пор, пока она не замолкла. Ты бы слышал, как она пронзительно кричала. — Колин содрогнулся. — Это было ужасно.

— А кровь?

— А?

— Было много крови?

— Нет.

Рой снова взглянул на воду. Казалось, история с летучей мышью не произвела на него впечатления.

Легкий бриз растрепал его волосы. У него была густая золотистая шевелюра и тот тип цветущего веснушчатого лица, который часто встречается в телерекламе. Он был крепкого, атлетического сложения, сильный для своего возраста.

Колин хотел бы быть похожим на Роя.

«Когда-нибудь, когда я буду богатым, — думал Колин, — я приду в кабинет косметической хирургии с миллионом баксов в кармане и портретом Роя... Я полностью изменю свою внешность... Полностью... Хирург превратит мои темные волосы в кукурузно-золотистые и скажет: „Зачем тебе это худое, бледное лицо? Кому такое нужно? Сделаем его привлекательным“. Он позаботится и о моих ушах, и они перестанут быть такими огромными. Он приведет в порядок эти ужасные глаза, и я никогда не буду больше носить очки... Он скажет: „Не хочешь ли добавить себе парочку мускулов на груди, на руках и на ногах? Никаких проблем. Как испечь пирог“. И тогда я буду выглядеть, как Рой... И я буду сильным, как Рой, и смогу бегать так же быстро, как Рой. И я ничего не буду бояться, ничего в мире. Да-а... Лучше, пожалуй, я пойду к нему с двумя миллионами в кармане».

Продолжая наблюдать за кораблем в океане, Рой задумчиво произнес:

— Я убивал и других тоже.

— Более крупных, чем мыши?

— Конечно.

— Кого же?

— Кошку.

— Ты убил кошку?

— Я же сказал! Не так ли?

— Зачем ты это сделал?

— Мне было скучно.

— Это не причина.

— Мне надо было чем-то заняться.

— Черт!

Рой повернулся к Колину.

— Ты — придурок, — сказал Колин.

Рой уселся на корточки с ним рядом и закрыл глаза.

— Это был кайф, настоящий кайф.

— Кайф? Развлечение? Как можно убить кошку для развлечения?

— А почему бы и нет?

Колин отнесся к этому скептически:

— И как же ты это сделал?

— Сначала я посадил ее в клетку.

— Какую клетку?

— Старую клетку для птиц, размером около трех футов.

— Где же ты ее взял?

— Она лежала у нас в подвале. Много лет назад у моей матери был попугай. Когда он умер, она не стала заводить другого, но клетку не выбросила.

— Это была ваша кошка?

— Нет. Она принадлежала кому-то из соседей.

— Как ее звали?

Рой пожал плечами.

— Если это действительно была кошка, ты бы помнил, как ее звали.

— Флаффи. Ее звали Флаффи.

— Похоже.

— Это правда. Я посадил ее в клетку и продолжал «работать» над ней мамиными портняжными ножницами.

— "Работать" над ней?

— Я тыкал их через прутья. Боже, ты мог бы додуматься.

— Нет, спасибо.

— Это была какая-то сумасшедшая кошка. Она шипела, и визжала, и пыталась царапнуть меня.

— И ты убил ее портняжными ножницами.

— Нет. Ножницы только разозлили ее.

— Странно, почему.

— Затем я взял длинную двузубую вилку с кухни и убил ее этой вилкой.

— А где были твои предки?

— На работе. Я похоронил кошку и смыл всю кровь до того, как они вернулись домой.

Колин покачал головой и вздохнул:

— Все это враки!

— Ты мне не веришь?

— Ты никогда не убивал никакой кошки.

— Зачем же мне выдумывать эту историю?

— Ты хочешь, чтобы мне стало противно, чтобы меня вырвало.

Рой ухмыльнулся:

— А тебе хочется блевать?

— Конечно, нет.

— Но вид у тебя бледненький.

— Ты не можешь заставить меня блевать, потому что я знаю: этого ничего не было. Не было никакой кошки.

Взгляд Роя стал требовательным и острым. Колину показалось, что его глаза протыкают его насквозь, как кончики вилки.

— Как давно ты меня знаешь? — спросил Рой.

— С того дня, как мы с мамой переехали сюда.

— Итак, сколько?

— Ты сам знаешь. С первого июня. Месяц.

— За это время я хоть раз тебе соврал? Нет. Потому что ты мой друг. Я никогда не вру своему другу.

— Ты не врешь. Ты как бы играешь в игру.

— Я не люблю игры.

— Но ты любишь разные розыгрыши.

— Это не розыгрыш.

— Конечно. Ты просто накалываешь меня. Как только я скажу, что поверил в историю с кошкой, ты первый начнешь надо мной смеяться. Я не хочу попасться на это.