Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

– Только не позволяй вине выжившего сбить тебя с толку. К тому же у меня нет времени на нытиков. – Неожиданно он улыбнулся и добавил: – И не важно, что на мне более тридцати пожизненных заключений. – Он вел себя так, словно гордился своими приговорами, и Пайн знала, что так и есть.

– Хорошо, но мне важно это знать, – спокойно сказала она.

– Ты же сама говорила, что я проломил тебе череп. Ты вполне могла умереть.

– Могла, но не умерла. А ты всегда старался доводить дело до конца со своими жертвами.

– Ты понимаешь, что сейчас опровергаешь собственное предположение о том, что именно я напал на вас той ночью?

– Я не согласна.

– Тогда позволь мне задать тебе вопрос, – сказал Тор. – Тебе известны другие случаи, когда я забирал шестилетнюю девочку из спальни и оставлял живого свидетеля?

Она слегка отодвинулась.

– Нет.

– И почему ты считаешь, что я поступил так в твоем случае? Из-за того, что твой гипнотерапевт сумел извлечь на свет воспоминание? Ты сама мне о нем рассказала во время прошлого визита. Любопытная вещь, гипнотерапия. Она допускает ошибки примерно с такой же частотой, как дает правильные ответы, быть может, даже чаще. Но ты наверняка изучала мое дело в ФБР. Все изучали, потому что оно входит в обязательную программу, – небрежно добавил он, но Пайн уловила гордость в его словах. – Тебе известно, что в то время я действовал в Джорджии.

И знаешь, что я думаю? Гипноз не вытащил на свет твои настоящие воспоминания, он лишь обеспечил тебя базой, чтобы ты могла сформировать вывод, к которому пришла ранее на основании полученной извне информации. – Он покачал головой. – Это не устоит в суде при перекрестном допросе. Я оказался в твоих воспоминаниях из-за того, что ты так хотела и у тебя не имелось реального человека, который заполнил бы пустоты. Ты отчаянно желала с этим покончить, что готова даже принять ложь.

Пайн ничего не ответила – в конце концов, Тор мог быть прав.

– Агент Пайн, – продолжал Тор, когда она погрузилась в размышления. – Ты отвлеклась? – Он позвенел цепями. – Эй, ФБР, мой интерес стремительно падает.

– С течением времени ты изменил свой образ действий, – сказала Пайн. – Далеко не все твои нападения проходили одинаково. Ты развивался.

– Конечно, развивался. Как и при любых других занятиях, чем дольше ты что-то делаешь, тем лучше становишься. Я не исключение. Более того, я образец в… конкретной специализации.

Пайн с трудом подавила подступившую к горлу тошноту. Она знала, Тор ждал, что на лице у нее появится отвращение, когда сравнил убийство с обычной профессией. Но она твердо решила, что не позволит ему испытать подобное удовлетворение.

– Принято, – не стала она возражать. – Но теперь ты подтверждаешь мой вывод. Из того, что ты никогда не поступал так в прошлом, еще не следует, что ты не поменял своих привычек. Ты совершенствовался, как сказал сам. Твой образ действий развивался.

– А тебе известны случаи, когда я поступил так же позднее? – осведомился Тор.

К этому вопросу Пайн подготовилась заранее.

– Нам известны не все твои жертвы, разве не так? Поэтому я не могу с уверенностью ответить на твой вопрос.

Он откинулся назад и неприязненно улыбнулся, услышав ее грамотный встречный довод.

– И ты хочешь, чтобы я ответил прямо сейчас? – осведомился он. – Делал я это или нет, вот так просто?

– И вновь тебе это ничего не будет стоить. Тебя ведь не казнят.

– Я могу солгать и сказать, что ты права. Тебе этого будет достаточно?

– Я агент ФБР.

– И что с того?

– Мне требуется…

– Тебе требуется тело или хотя бы скелет – после стольких лет, верно?

– Мне нужно подтверждение, – просто ответила Пайн.

Он пожал плечами.

– Боюсь, я не знаю, где захоронены все тела.

– Значит, они ошибались, когда говорили, что у тебя фотографическая память?

– Вовсе нет. Но я сознательно кое-что забыл.

– Почему? – спросила она.

Тор наклонился вперед.

– Потому что не все стоят того, чтобы их помнить, агент Пайн. И я не намерен утешать каждого рыдающего члена семьи, который приходит ко мне с мольбами. Это не совсем мое, если ты еще не заметила.

– Ты помнишь, где похоронена Мерси?

– Тебе придется приехать еще раз, чтобы поболтать со мной. А сейчас я устал.

– Но мы только начали.

– Называй меня Дэн.

Пайн удивленно на него посмотрела. Она не ожидала такого требования.

– Что?

– Это наше третье свидание. Пришло время перейти к именам, Этли.

– А если я не хочу?

Он беззвучно хлопнул в ладоши.

– В таком случае бедная, милая и, вероятно, мертвая Мерси Пайн навсегда останется для тебя загадкой. Какая досада.

– Когда ты хочешь снова встретиться?

– Ровно через месяц… Этли. Я занятой человек. А потому произнеси то, что я хочу. Или мы закончили. Навсегда.

– Хорошо… Дэн.

Пайн вышла, забрала свои пистолеты – и ей пришлось заставить себя не пытаться вернуться в тюрьму, чтобы вышибить мозги проклятому Дэну.

Она села в машину и поехала в Шеттерд-Рок, штат Аризона, где была единственным агентом ФБР на огромных пространствах малонаселенных территорий. Через час она получила по телефону сообщение, «сигнал Эмбер» ^[5]. Похищена маленькая девочка. Подозреваемый на сером пикапе «Ниссан» находится где-то совсем рядом с тем местом, где она сейчас проезжала.

В ярком сиянии первого полнолуния после дня осеннего равноденствия бог закона и порядка ей улыбнулся, потому что через пять минут мимо нее, в противоположном направлении, промчался серый пикап.

Пайн развернулась на сто восемьдесят градусов, шины «Мустанга» задымились и протестующе взвизгнули, прежде чем восстановили сцепление с асфальтом, она включила полицейские проблесковые огни, которые установила на машине, утопила изящную педаль газа в пол, и «Мустанг» с ревом помчался спасать жизнь похищенной девочки.

Пайн поклялась себе, что на этот раз не допустит ошибки.