Дикое правосудие - Филипп Марголин

Заместитель областного прокурора успел задать уже три вопроса подследственному Даррилу Паурсу, когда Аманда сообразила, что первый вопрос был некорректным. Она вскочила на ноги.

– Возражаю, это слухи.

Судья Робард удивился:

– Каким образом вопрос мистера Дарта может быть слухами, мисс Джаффе?

– Не этот, ваша честь. Мне кажется… сейчас, одну минуту. Заданный чуть ранее.

Судья выглядел так, будто она причинила ему сильную боль.

– Если вы полагаете, что тот вопрос был основан на слухах, почему вы сразу не заявили протест?

Аманда почувствовала, как краска заливает щеки.

– Я только сейчас поняла, что это слухи.

Судья печально покачал головой и поднял глаза к потолку, как будто спрашивая Господа, почему он наслал на него такую чуму, как некомпетентный адвокат.

– Отклоняется. Продолжайте, мистер Дарт.

Аманда не сразу сообразила, что «отклоняется» означает, что она проиграла. Она упала в кресло. К этому времени Дарт задал еще один убийственный вопрос. «Добро пожаловать в реальный мир», – прошептал ее внутренний голос. Она получила высший балл по теме «Доказательства» в одном из лучших юридических вузов страны и даже написала реферат по «слухам», но не смогла сейчас быстро сообразить и своевременно внести возражение в суде. Теперь судья уверен, что она просто дура, а уж что подумали о ней присяжные, и представить страшно.

Аманда почувствовала, как кто-то похлопывает ее по руке.

– Не расстраивайся, подруга, – сказала Латрисия Суит. – Ты хорошо справляешься.

«Блеск, – подумала Аманда, – я так все провалила, что даже моя клиентка считает нужным меня утешить».

– И вы были одеты так же, как сейчас, мистер Паурс? – продолжил Родни Дарт.

– Нет, сэр. Я был в гражданской одежде, потому что операция проводилась под прикрытием.

– Благодарю вас, мистер Паурс. Теперь расскажите присяжным, что произошло дальше.

– Я спросил у подследственной, сколько будут стоить ее интимные услуги. Она сказала, что у нее есть комната в мотеле через дорогу и ей удобнее обсуждать деловые вопросы там. Я подъехал к мотелю и прошел за обвиняемой в комнату номер семнадцать.

– Что произошло в номере мотеля?

– Я попросил обвиняемую назвать мне стоимость различных интимных услуг, и она назвала цену от пятидесяти долларов до двухсот за нечто названное ею «ночью экстаза».

– Что именно подразумевалось под «ночью экстаза», мистер Паурс?

– Если честно, мистер Дарт, это было слишком сложно запомнить, а вытащить блокнот и записать я не мог, я ведь работал под прикрытием.

У Даррила Паурса были детские голубые глаза, вьющиеся светлые волосы и улыбка, какую Аманда видела только на рекламе зубной пасты. Он даже покраснел, отвечая на вопрос о «ночи экстаза». Две женщины-присяжные выглядели так, как будто готовы были перепрыгнуть через заграждение и оторвать кусочек от его одежды на память.

Аманда все больше расстраивалась по мере того, как полицейский рассказывал об обстоятельствах, приведших к аресту Латрисии за проституцию. После перекрестного допроса, который производил жалкое впечатление, Родни Дарт сказал:

– Штат отдыхает.

Затем он повернулся к Аманде, оказавшись спиной к присяжным, и состроил насмешливую гримасу. Аманда даже подумала, не показать ли Дарту палец, но она была слишком подавлена, чтобы защищаться. Ей хотелось, чтобы ее первое судебное заседание поскорее закончилось, уехать домой и сделать харакири. К тому же у Дарта были все основания насмехаться. Он проехался по ней паровым катком.

Полицейский Паурс, покидая место, где он давал свидетельские показания, улыбнулся присяжным. Все пять женщин-присяжных улыбнулись ему в ответ.

– Еще свидетели, мисс Джаффе? – спросил судья Робард, но Аманда его не слышала. Она вспоминала предыдущий день, когда хозяин юридической фирмы, ее отец Франк Джаффе, дал ей дело Латрисии Суит и велел подготовиться к защите на следующий день.

– Как я могу вести свое первое дело, не расспросив свидетелей и не изучив всех подробностей? – в ужасе спросила Аманда.

– Поверь мне, – ответил Франк Джаффе, – с такой клиенткой, как Латрисия Суит, чем меньше знаешь, тем лучше.

Аманда прочитала дело «Штат против Латрисии Суит» четыре раза, прежде чем решительно отправилась в офис отца, подошла к его столу и бросила папку.

– Что я должна с этим делать? – сердито спросила она.

– Яростно защищать клиентку, – ответил Франк.

– Каким образом? Есть всего один свидетель, сам служитель закона. Он расскажет, что наша клиентка пообещала за деньги сделать для него то, о чем девяносто пять процентов человечества даже не слышало.

– Латрисия сама позаботится о себе.

– Пап, будь реалистом. Ее тринадцать раз арестовывали и обвиняли в проституции, запрещенных приемах и похотливом поведении. Кто поверит ей, а не полицейскому?

Франк пожал плечами:

– Мир полон парадоксов, Аманда.

– Я не могу вести это дело без подготовки, – настаивала Аманда.

– Разумеется, можешь. Доверься мне. И доверься Латрисии. Все будет замечательно, если ты просто будешь плыть по течению.

Судья откашлялся, затем повторил вопрос:

– Мисс Джаффе, у вас есть еще свидетели?

– Да, ваша честь.

Когда Аманда встала, юбка черного делового костюма от Донны Каран задралась вверх. Ей хотелось ее одернуть, но она побоялась, что все это заметят, поэтому она осталась стоять с частично открытыми бедрами и покрасневшим лицом.

– Защита вызывает Латрисию Суит.

Прежде чем встать и пройти к месту для дачи показаний, Латрисия наклонилась к Аманде и прошептала на ухо:

– Ни о чем не беспокойся, лапочка. После того как я скажу «клянусь говорить только правду», ты спроси меня, чем я зарабатываю на жизнь, что я сказала тому полицейскому и почему я это сказала. Затем садись и отдыхай, я все сделаю.

Латрисия проплыла через зал, ее бюст и зад были такими огромными, что Аманда боялась, не лопнут ли на ней обтягивающий красный свитер и черная кожаная мини-юбка. На голове криво был надет светло-рыжий парик. Аманда сравнила свою клиентку с сияющим Даррилом Паурсом и внутренне застонала.