16 лошадей - Грег Бьюкенен

Ужасающим.

И прекрасным.

– Нет, а вы?

Алек покачал головой, отступил на шаг, снова посмотрел на волосы. Теперь было понятно, что это конские хвосты.

– Это ведь убийство, – тихо произнес старик. – Вы только гляньте, сразу видно – убийство.

Вообще-то всего лишь порча имущества. Преступление против собственности.

Если убиваешь не человека, то считай, можно делать что угодно.

Алек снова взглянул на мрачный и холодный дом вдалеке.

– Может, кто-то затаил на вас обиду и решил вот так поквитаться?

Фермер выдавил улыбку.

– Кто-то, кроме моей жены? Нет-нет. Я всегда ладил с людьми. – Он замолчал и после паузы спросил: – И что мне теперь делать?

– Нужно вызвать ветеринара. – Алек выпрямился. – Если получится, проведем вскрытие, а пока их лучше не трогать.

– У меня на все это денег нет.

– Вам и не нужно…

– Кто-то ведь специально их так закопал, да? – перебил фермер. – Лошади сами в землю не зарываются.

– Ну, тут же раньше были болота. Возможно, они… Не знаю, может, просто…

– Нет, – уверенно возразил старик.

Алек опять посмотрел на глаза лошадей: они казались полными жизни, и только их неподвижность говорила о том, что животные мертвы.

Он достал телефон и сделал несколько фотографий. Сойдет, пока не приедет подмога.

– Держите остальной скот подальше от этого места. Заприте их или…

– А что насчет хозяина?

– Какого хозяина?

– Ну, их… этих… – поморщившись, фермер махнул рукой.

– В смысле? – Алек перевел взгляд на головы, затем снова на мужчину. – А, так они были у вас на постое? Тогда надо связаться…

– Нет! – рявкнул фермер. – Нет, нет, нет.

– Тише, не волнуйтесь. – Алек подошел ближе, но старик отвернулся. – Страховка наверняка все покроет.

– Да поймите же вы, наконец, я вообще не держу лошадей – и никогда не держал. Это я и пытался растолковать по телефону той девушке…

На край глаза села муха.

– Я этих лошадей первый раз вижу.

2

В комнате сидит мертвец. Руки завязаны сзади, поэтому он не падает. В воздухе витает пыль и запах газа. В его животе что-то шевелится. Правого глаза нет.

Голод трупа пережил его самого. Желудок кишит бактериями и симбиотическими соками, они продолжают дышать и поглощать организм. Он переваривает сам себя.

Пахнет кошмарной смесью протухшей свинины и сахара. Хуже запаха в мире нет.

В комнате сидит мертвец, но он там не один.

За тем, как с тела берут образец, наблюдают два детектива. Образец – это не ткани жертвы, а три белых кошачьих волоска, найденных в крови.

Купер прижимает маску к лицу – вонь стоит невообразимая. Броситься к окну и блевануть – не вариант. Нельзя дать этим надменным ублюдкам повод сомневаться в ее профессионализме.

Купер впервые видит труп, хотя по ней и не скажешь.

Нужно сосредоточиться только на кошачьей шерсти и ни на чем другом. Сейчас не время проявлять эмоции.

Волоски-то и помогут раскрыть дело. Они позволят найти человека, которого не смог найти никто другой. Они…

•

– Почему мы здесь? – спросила психотерапевт.

В маленькой залитой светом дневных ламп комнате не оказалось часов. Купер взглянула на свои наручные – черные, массивные, с красной окантовкой. Она носила их на левой руке, и от них было больше проблем, чем пользы.

Стоит ей посмотреть на часы, как врач обвинит ее в излишней суетливости. Она каждую мелочь готова использовать против своей пациентки. Ну ни капли жалости.

– Зачем мы здесь, Купер? Давайте вернемся к этому вопросу.

Купер прищурилась.

– Хотите, чтобы я поделилась своими чувствами? – Она выпрямила спину. – Я и так ими делюсь.

– Я хочу обсудить один момент из вашего рассказа. О том, что «не время проявлять эмоции».

– Я тогда впервые оказалась на месте преступления, – со злостью ответила Купер. – Что, надо было взять и расплакаться?

Психотерапевт лишь внимательно посмотрела на нее. Как же она не похожа на предыдущую, милую полную женщину, которая носила мешковатые зеленые свитера, все время улыбалась и с сочувствием реагировала на каждую фразу Купер. А эта…

Какой ледяной взгляд.

– Мне было двадцать пять. Я тщательно изучила место происшествия, забрала кошачью шерсть на экспертизу, вышла из здания, и меня вывернуло прямо на газон. – Купер слегка подалась вперед. – По-моему, неплохо справилась.

– Как думаете, вы были готовы к такой работе?

– Конечно, иначе бы меня туда не отправили.

– Вы же не полицейский и не эксперт-криминалист, вы…

– Я была готова, – перебила ее Купер. – И вообще-то я профессионал своего дела.

– Вы ветеринар.

Купер отвела взгляд. Возникла пауза, поэтому она повернула левую руку и вновь взглянула на часы.

14:18.

14:19.

– Кошачьи волоски, обнаруженные на ноге жертвы, привели нас к другу его зятя. Такую же шерсть мы нашли в доме сестры погибшего, выследили приятелей ее мужа и вышли на этого человека. Найденные улики помогли обвинить его в убийстве.

Психотерапевт опять замолчала, и Купер напряглась.

– Кажется, вы до сих пор не понимаете, чем именно я…

– Почему вы так отчетливо помните запах?

– А вы знаете, как пахнет от мертвеца?

Врач покачала головой.

– Этот «аромат» затмевает все остальное. – Купер взяла с пола бутылку воды и сделала глоток. – Некоторые части тела продолжают функционировать и после смерти – я имею в виду не душу и все такое, а кишечник.

– Вы сказали, что мы сами себя перевариваем.

– Именно так. Бактерии внутри нас начинают все уничтожать.

– Значит, это все-таки не мы сами.

– Человек на шестьдесят процентов состоит из воды. В нашем теле много всего помещается.

Купер выпрямилась и еще раз посмотрела на часы: 14:23. Психотерапевт изучала свои записи.

– Почему вы стали ветеринаром? – спросила она, и Купер перевела взгляд на врача. – Почему выбрали такую профессию?

– Хотела помогать животным.

– Серьезно?

– Да.

– Просто помогать – и все?

Купер не ответила.

– Когда хотят помогать животным, то лечат их. А вы, если я правильно понимаю, занимаетесь немного другим.

Купер кивнула.

– Так почему вы сделали выбор в пользу этого занятия?

– Потому что не хотела зарабатывать на жизнь любезностью.

– И к кому вы не желали быть любезной?

– Не к кому, а с кем.

– Купер… – Психотерапевт вздохнула.

– Ни с кем.

– Что вы имеете в виду?

– Многие люди совсем не задумываются о том, что однажды они умрут.

– И откуда вам это известно?

– Так же, как и вам, – по работе, – фыркнула Купер. – Большинство вообще не понимают природу смерти. Это сразу видно по лицам, стоит только завести такой разговор. «Ой, я совершенно не боюсь умереть, лишь бы не было больно. Ведь если ты мертв, тебе уже все