Хороший товар - Борис Курланд

Старуха наконец-то заглядывает в мой послужной список.

– У вас музыкальное образование. Неужели в Израиле нет подходящей работы?

Далее следует известный из предыдущих интервью поучительный рассказ о племяннике, который, не вылезая из памперсов, проявил удивительные музыкальные способности. В два года чудо-ребенок на рояле сыграл сонату Бетховена, в пять лет исполнил совместно с Израильским симфоническим оркестром Первый концерт Чайковского, а в десять занял первое место на международном фестивале юных дарований.

На длинную тираду – половина содержания пролетело мимо моих ушей, подобно легкому ветерку – я могу ответить следующим образом: «Человеческий организм нуждается в пище хотя бы раз в день. Для добывания хлеба насущного существуют разные методы: охота на диких животных в Африке, каннибализм, воровство в супермаркете, убийство или, на худой конец, – работа, подобная этой».

Самый убийственный вопрос: «Почему вы думаете, что эта работа вам подходит?»

Всего-то набирают русскоязычный контингент на работу в телемаркетинге. Основное требование – умение заморочить клиенту голову, пока тот не купит порошок от гремучих змей, норовящих пробраться в квартиру под покровом ночи, распылитель влажного воздуха в парке или стиральный порошок для нижнего белья инопланетян. Работа малоприятная, одни бросают трубку, другие начинают орать: «Откуда у вас мой номер телефона?!», третьи угрожают подать жалобу в полицию на постоянные домогательства: «Я в пятый-десятый раз повторяю, что не нуждаюсь в вашем товаре. Хоть номер телефона меняй!». Но большинство лохов покупают, расплачиваются кредитками из последних пенсионных денег.

Стараюсь держать себя в руках, мне жутко нужны деньги оплатить квартплату за три месяца. Аська одна неспособна покрыть ренту за двоих, картины продаются редко.

Помятая женщина обещает сообщить о результате интервью. Судя по выражению лица, ответ я знаю заранее.

Возле моей машины торчит какой-то парень, вблизи довольно симпатичный, выше меня – немаловажный фактор, потертые джинсы, поверх черная футболка, надпись «Leave me alone» на фоне умильного котика, глаза прикрывают модные солнцезащитные очки, в руке связка ключей. Его машина, вероятно, на стоянке.

Мы здороваемся.

– Это твоя машина? Я звонил. – Он показывает на заднее стекло автомобиля.

Не могла же я отвечать на телефонные звонки во время собеседования. У меня для интересующихся достоинствами «жучка» в запасе заранее приготовленные фразы. Хвалить чудо немецкой техники бесполезно, внешний вид вызывает сострадание и желание госпитализировать в отделение реанимации для дальнейшего восстановления. Поэтому я подчеркиваю историческую ценность экспоната.

– Эта машина – прекрасная инвестиция, – начинаю пропаганду в стиле продавца на стоянке подержанных автомобилей. – Если вложить в нее немного денег, она станет достойным украшением любой частной коллекции.

Слышится напыщенно и фальшиво, словно плохо настроенный музыкальный инструмент.

– Мотор в порядке, не греется, бампер только вчера какой-то водитель свернул и уехал, не оставив данные. Проедет от Метулы до Эйлата без проблем.

Врать я научилась, отбиваясь от липких рук настырных мужиков, сбегая в очередной раз от хозяев съемных квартир и в соответствии с овердрафтом в банке.

Парень изучающе смотрит на меня, по-моему, машина его мало интересует. Он хотел бы купить меня, но я, во-первых, не продаюсь, а во-вторых, дорого стою.

– А можно на ней прокатиться, – предлагает он, игнорируя заманчивое финансовое предложение. – Надо проверить, как она едет. Если мотор в порядке, все остальное менее важно.

Моя челюсть отвалилась: первое конкретное предложение за последнюю неделю. Интересанты, естественно, одни мужики, предлагали мне смехотворные деньги, настойчиво приглашали на ужин обсудить технические достоинства «жучка». Самые наглые предлагали забыть о машине и незамедлительно направиться в ближайшую гостиницу.

– У меня мало времени (только бы он не передумал!), я должна успеть на работу через полчаса.

– Я отвезу тебя туда, а обратно возьму такси.

Истинный джентльмен.

– Окей! – Роюсь в сумке.

– Ключи, – он протягивает брелок, – они торчали в замке багажника. Кстати, меня зовут Эйтан.

У нового знакомого очень приятная улыбка.

Эйтан

Когда Даша обрисовывала радужные перспективы вложения капитала в покрытого пятнами ржавчины «жучка», мне не хотелось отрывать свой взгляд от девушки. Выглядела она на все сто: высокая, стройная, грудь и все остальное в правильных пропорциях. На безымянном пальце левой руке тоненькое колечко, на запястье правой красная нитка вьется вокруг кожаного браслета с эмблемой знака зодиака.

Я давно не водил машину с ручным приводом, практически после получения водительских прав. «Жучок» пару раз дернулся, выказывая недовольство, но затем повел себя вполне достойно. Запах подгоревшего масла еле пробивался через устойчивый запах духов, по-моему, такими же пользуется моя сестрица.

На выезде из паркинга вставляю льготную карточку в паркомат, шлагбаум поднимается.

– Ой, я забыла оплатить стоянку…

На перекрестке торможу перед знаком «Стоп».

– Куда едем?

– Матнас1 на улице Бен-Цви, я работаю там два раза в неделю по два часа. Директор – маньяк, платит копейки, но мне нельзя без этой работы. Хоть какой-то постоянный доход. Во время школьных каникул я вообще ничего не зарабатываю, если не продам машину, не смогу продержаться. Спасателям на море платят даже зимой, когда они дома сидят.

– Работа какая?

– Руковожу хором девочек, готовимся выступить на фестивале стран Средиземноморья в Ашдоде.

– Моя тетя Мирта, мамина сестра, регулярно посещает репетиции хора для пожилых людей.

– У нас был такой хор, но он распался. Пенсионеры разругались, каждый хотел быть солистом, стоять в первом ряду, так лучше видны морщины на лице.

Мы подкатили к матнасу, приземистому стандартному зданию, похожему на спичечный коробок, такие строили на заре государства, тогда об архитектуре мало кто думал. Унылый цвет штукатурки, заборчик с порванной решеткой, прилипшей к стволу дерева, коробку явно требовался капитальный ремонт.

– Как тебе машина? – спросила Даша.

Я совсем забыл, по какой причине оказался за рулем «жучка».

– Я могу присутствовать на репетиции?

– Тебе не надо возвращаться на работу?

– Как-нибудь разберусь.

– У тебя бас или баритон? Нам не хватает мужских голосов.

– Не угадала. Меццо-сопрано, в детстве мне сделали обрезание, заодно и кастрировали.

Сарит ответила только после четвертого гудка.

– Я уехал, не успел сообщить. Скоро вернусь.

– Твоя машина стоит на парковке. Ты укатил на «жучке» с незнакомой мне девушкой в блузке.

– Не знал, что ты шпионишь за мной.

– Твоя мама просила докладывать о каждом твоем шаге. Что ей передать?

– Передай, что меня пригласили на телепрограмму «Лучший шеф года», через несколько минут будет трансляция в прямом эфире. В меню сосиски с макаронами, сэндвич с тунцом и суп из порошка. Все кошерное.

Сарит коротко хохотнула.

– Тебя разыскивает Мири.

– Что ей надо, мы расстались два месяца назад. Окончательно.

– Она сказала – срочно, не может тебе дозвониться.

После разговора с Америкой я перевел телефон в статус «полет» на случай, если меня остановит дорожная полиция. На дисплее телефона высветился номер Миры, четыре звонка. Подождет, я хорошо знаю ее капризы.

Я позвонил Яки.

– Встреча отменяется, у сестры день рождения.

– Ха-ха. Ты забыл, что я тоже приглашен. Мы же с тобой как братья.

– Ты прав, у меня от жары мозги поплыли. Ничего не соображаю.

– В офисе кондиционер сломался?

– Я не в офисе.

– Где ты?

– Встретимся, все объясню.

Зал для репетиций оказался просторной комнатой. Неряшливо разбросанные стулья, пианино с облупившейся краской, стены украшают наклеенные как попало детские рисунки с изображениями небесных светил, домиков, человеческих фигурок и домашних животных. В углу, под потолком, зеленеет плесень, напоминание о зимних дождях, через запыленную занавесь с трудом пробиваются лучи солнца.

Даша стоит ко мне спиной, рисуя руками непонятные знаки, что-то объясняет группе девочек на русском языке, вставляя слова на иврите. Не теряя времени, уселась за пианино и постучала несколько раз указательным пальцем по одной и той же клавише.

Даша

Мы репетируем a capella. Аккомпаниаторша, прелестная дама с фигурой, похожей на перевернутый бокал вина, и замашками графини, заявила, что, пока пианино не настроят, ноги ее больше