Смертельно прекрасна - Эшли Дьюал

Дует теплый ветер – южное приветствие южного городка Астерия.

Я закрываю глаза и втягиваю воздух, пытаясь свыкнуться с мыслью, что жизнь продолжается. Трудно поверить. Жизнь не должна продолжаться. Я не хочу, чтобы она продолжалась. Но водитель фуры не спросил моего разрешения, когда выехал на встречную полосу. И в больнице меня не спрашивали, назначая терапию. Собственно, социальный работник тоже не поинтересовался, намерена ли я переезжать в Астерию к двум сумасшедшим сестрам матери, живущим на неплохое наследство, оставленное прадедушкой. За меня все решили. Мне остается лишь делать вид, что я живу, что мир крутится. Что родители и Лора не умирали.

Достаю из багажника тяжелые сумки и на автомате плетусь к дому. Толкаю скрипучую калитку, медленно иду по каменной дорожке. Притаившийся на дереве ворон громко каркает.

Бросив сумки на коврик перед дверью, трясу головой и прохожусь ладонями по лицу. «Просто плыть по течению». Это все, что нужно. Доктор сказал, однажды я найду смысл в жизни. Он пообещал мне. На это я ответила, что он идиот, что все это полная чушь, и что, если он продолжит нести нечто подобное, я выбью его идеальные зубы. Вот такими мы обменялись обещаниями. И он больше никогда не втюхивал мне этот бред про светлое будущее и мир во всем мире.

Набрав в легкие воздуха, собираюсь постучать, но дверь неожиданно распахивается, и я едва не проваливаюсь в пустоту.

– Ариадна, – улыбается на пороге тетя Мэри-Линетт. Глаза у нее светло-изумрудные. Таких я никогда прежде не видела. – Наконец-то ты приехала!

Мэри-Линетт назвали в честь сразу двух кинозвезд далеких пятидесятых. Родители долго не могли определиться, какое из имен ей больше подходит, и в итоге решили не заморачиваться.

Моя мама часто рассказывала эту историю. Каждый раз смеялась. Мама.

Я отворачиваюсь и сжимаю кулаки. Мне больно. Очень больно. Я чувствую, как вспыхивают лоб и щеки.

– Ариадна, – тетя Мэри кладет ладонь на мое плечо, и пожар, пылающий во мне, неожиданно утихает. – Когда-нибудь тебе станет легче.

– Что?

– Проходи в дом. Норин почувствовала, что ты скоро подъедешь, заварила чай, подогрела ужин. Ты ведь проголодалась? – Она смотрит на меня огромными глазами, а я вдруг понимаю, что мне давно не было так спокойно… Но едва тетя убирает руку с моего плеча, как тревога тут же возвращается.

– Мне нужно…

– Не стой на пороге. Я занесу вещи.

Мэри-Линетт энергично подхватывает сумки. Откуда у нее столько сил? На самом деле Мэри старше меня всего лет на десять. И в ее глазах горит огонек, свойственный малолетним авантюристам, которые еще не поняли, в какое дерьмо вляпались. Жизнь ведь дерьмо. Я могу написать об этом книгу.

В доме темновато, пахнет какими-то травами. Повсюду на стенах старинные зеркала и черно-белые фотографии. Половицы скрипят под ногами. Громко тикают часы.

– Ты хорошо выглядишь, – улыбается тетя Мэри, – просто красавица. Сколько сердец уже разбила, признавайся?

– Ничего я не разбивала. И выгляжу я обычно. – Глупый разговор. Не хочу делать вид, будто бы все в порядке, будто бы болтать о парнях сейчас – нормально. Ненормально. Я здесь не потому, что соскучилась по тетушкам. Умерли мои родители. И я не могу просто взять и выбросить это из головы.

– Было бы неплохо как-нибудь прогуляться, Ари. Я покажу тебе город.

– Было бы неплохо свыкнуться с мыслью, что я здесь. А не дома.

Мэри-Линетт вздыхает, но улыбаться не перестает. Не понимаю, как она так может? Почему еще способна разговаривать? Почему улыбается, будто ничего не случилось?

В уютной кухне возле плиты стоит средняя сестра моей матери – Норин. Высокая худая женщина с густыми короткими волосами цвета воронова крыла. Тонкими длинными пальцами она рвет листья салата в прозрачную миску. Спина у нее до безобразия прямая, а на ногах широконосые туфли. Наверняка жутко неудобные.

Мэри с глухим стуком бросает сумки на пол. Тетя Норин наконец оборачивается, сощурив серо-голубые глаза.

– Ариадна? – совсем тихо произносит она, вытирая ладони о фартук. Ох, как же нелепо он на ней смотрится. Серьезная и холодная, как метель в Миннесоте, Норин будто прилетела из девятнадцатого века. – Ари.

Тетя решительно шагает ко мне и вдруг так крепко прижимает к себе, что у меня перехватывает дыхание. Я неуверенно кладу ладони на ее плечи.

– Как ты? – шепчет она мне в волосы. – Устала?

Не найдя, что ответить, молча зажмуриваюсь и неожиданно понимаю, что провела бы в этих объятиях вечность. Но тетя так же решительно отстраняется и поправляет высокий ворот свитера.

– Садись. Поешь и выпей чаю. Я приготовила тебе комнату на втором этаже. – Норин отворачивается и кивает сама себе, будто соглашаясь с чем-то. – Ты любишь мяту?

Едва успеваю открыть рот, как тетя отвечает:

– Да, любишь. Точно.

Растерянно усаживаюсь за дубовый стол. Мэри плюхается напротив, сцепляет в замок пальцы. В кухне повисает неловкая тишина, будто мы видим друг друга впервые. Я смущенно тереблю волосы, связываю их в пучок.

– Как доехала? – деловым тоном интересуется Норин.

– Хорошо. Без проблем.

– Мы отдали твои документы в школу. Занятия уже идут. Но…

– Но идти завтра необязательно, – громко заявляет тетя Мэри и с вызовом косится на сестру, – если хочешь, отсидись тут пару дней… или недель. Ничего не случится.

– Хотя лучше, – спокойно парирует Норин, – уроки не пропускать. Все-таки начало года…

– Кому какое дело до этих уроков? Бессмысленная трата времени.

– В мире принято бессмысленно тратить время на занятия в школе, Мэри.

– А еще в мире принято носить обтягивающие джинсы и поощрять однополые браки.

– Ей нужно ходить в школу.

– А я что, говорю не ходить? Хотя можно и не ходить, – шепчет она, наклонившись ко мне, а затем вновь глядит на сестру. – Ариадне надо освоиться. Вещи свои разобрать, в конце концов. Как думаешь, Ари?

Я лишь растерянно хлопаю ресницами. В воздухе чувствуется напряжение. Ну и странные же у них отношения.

– Как скажете. Завтра в школу? Хорошо.

– Мы так не говорили…

– Я так сказала, – заявляет Норин холодным тоном.

– Ну что за глупости? Понюхай базилик, Норин.

– Я сейчас дам тебе понюхать асафетид, – угрожает Норин, и я вдруг думаю, что асафетид – это как минимум ядерная бомба, потому что взгляд у тети сердитый.

– Все в порядке, вы чего? – Я примирительно поднимаю ладони и встаю из-за стола. Обе тетушки внимательно смотрят на меня. Никогда раньше не замечала, что они так похожи. – Я могу разобрать вещи сейчас, а завтра пойду в школу.