Яблоня - Лада Солнцева

Она не знала, что чувствовать. Из отражения на нее смотрела женщина, которую она уже давным-давно не видела в себе; и в то же время на нее взирал совсем блеклый призрак давно ушедших времен.

Кристиан в последний раз поправила волосы и отвернулась от зеркала.

Чем ближе она подходила к опере, тем нерешительнее становились ее шаги. Яркие дорогие машины одна за другой останавливались на парковке, и чопорные господа подавали руки прелестным леди в ослепительных нарядах. Огромное сияющее здание возвышалось над ней, словно древний пантеон.

Она заметила сержанта еще издалека – прислонившись к столбу несколько в стороне от входа, он поглядывал то на наручные часы, то на богато украшенные двери. На нем был аккуратно выглаженный костюм и шляпа, делающая его похожим на мафиози времен сухого закона. Едва проглядывающие в его чертах южные корни только подчеркивали это ощущение, и Кристиан неосознанно остановилась, рассматривая его.

Очередной раз посмотрев на часы, краем глаза он увидел ее – одинокую фигуру, стоящую посреди движущейся толпы. Поначалу его взгляд просто проскользнул мимо, словно он не узнал ее, но спустя секунду он поднял голову, и их глаза встретились.

Время словно остановилось в центре этого суетного столпотворения. Глаза сержанта смотрели прямо на нее, и она не могла понять, о чем он сейчас думает. Кристиан неловко поправила прядь волос, но осознала вдруг, что ей не хватает сил даже опустить взгляд. Кто-то из проходящих задел ее плечом, но сейчас это не имело никакого значения.

Она двинулась вперед, рассекая толпу наискось, прямо к застывшей фигуре сержанта. Он стоял на месте, не спуская с нее глаз, и лишь в последнее мгновение двинулся вперед с нечитаемым выражением лица. Они стояли друг перед другом, в стороне от людей, и оба молчали, не зная, что сказать.

– Я… Выгляжу как-то неправильно? – неуверенно подала голос Кристиан.

– Вы выглядите потрясающе, капитан.

Улыбка, проступившая на его лице, была столь завороженной и искренней, что Кристиан не сумела выдержать его взгляда. Он подал ей руку.

– Начнем же сегодняшний вечер?

Колонны, изрезанные глубокой резьбой, уходили куда-то вверх, к недосягаемому цветку купола, испещренному картинами божественных сюжетов. В тысячах зеркал огромного зала золото и бархат отражались мириадами миров, проникающих друг в друга бесконечными реминисценциями. Поток людей струился, поглощая их, засасывая внутрь, заставляя съежиться от ощущения безразмерной мощи и шика.

Кристиан постоянно казалось, что кто-то смотрит на них – но оборачиваясь снова и снова, она замечала лишь собственный растерянный взгляд, отраженный в одном из нескончаемых зеркал. Она украдкой взглянула на сержанта, невольно поразившись, как сдержанно и спокойно он держался, выпрямив спину и глядя перед собой. Его рука мягко держала ее под локоть, и она впервые чувствовала, что это ее ведут вперед, неуверенную и запутавшуюся.

– Расслабьтесь, капитан. Все хорошо.

Его голос был тихим, однако Кристиан все равно напряглась от мысли, что кто-то может услышать, как он называет ее. В последний момент она все же отдала приказ Майклу с Бреттом следить за зданием снаружи, отслеживая любую подозрительную активность, и ее не покидала тревога за то, что кто-то из зрителей может понять, что опера находится под наблюдением полиции.

Леди в роскошном бальном платье раздавала программки; не выпуская руки Кристиан, Фледель с неприсущей ему галантностью принял две брошюры с золотым обрезом. Капитан неуверенно развернула одну из них, не переставая думать о том, насколько естественно у сержанта выходит держаться в подобной обстановке. Голова кружилась от непривычной роскоши, и она чувствовала себя совершенно чужой в этом месте.

Стены украшали фотографии из самых громких выступлений – несколько раз Кристиан замечала знакомое лицо Шарлинда фон Рейнсфорда, главной звезды сегодняшней программы. Похоже, он посещал их город не впервые. Что было неудивительно – еще в сети Кристиан вычитала, что его детство прошло в этих краях, в доме бабушки.

– Если вы будете так напряжены, на нас начнут обращать внимание.

– Я знаю, – она сокрушенно покачала головой. – Просто вся эта обстановка…

– Вы никогда не были в театре?

– Была пару раз. Но это было до того, как… – она замолчала, почувствовав, как воспоминания снова захлестывают разум.

Сержант вздохнул, посмотрев в сторону. Все в участке знали эту историю – она была подобна мрачному наследию, нависшему над их следственным отрядом. Историю поисков и молитв, не увенчавшуюся ничем, кроме ощущения неотвратимости судьбы. Даже несмотря на то, что Фледеля перевели совсем недавно, он наверняка не раз слышал о временах, когда еще сержант полиции Кристиан Тайлер развешивала листовки по всему городу и ездила в поисковые экспедиции. Даже когда срок давности дела давно истек, она не оставляла надежды, раз за разом прочесывая все окрестные леса в попытках отыскать хоть что-нибудь, что укажет на местонахождение ее мужа. Но сейчас, спустя двенадцать лет, даже тлеющая лучина давно прогорела, оставив лишь пепел и невыносимое чувство вины.

Она не нашла его.

– Капитан… Иногда прошлое стоит оставить в прошлом.

Она опустила голову. Сегодняшний день, проведенный в компании старых коробок с вещами, оставил на душе увесистый камень.

– Сегодня… Был тяжелый день для меня.

– Я бы сказал, тяжелая неделя.

– Может быть.

Она не знала, почему даже не попыталась опровергнуть его слова. Возможно, за последние дни он слишком часто видел ее в настолько подавленном состоянии, что Кристиан знала, что он не поверит ни единому ее слову.

– Удивительно, что вы так спокойно чувствуете себя в этой обстановке, – она решила перевести тему.

– Просто я часто бывал в театре.

– Вы? – Кристиан искренне удивилась. – Вы не похожи на ценителя искусства.

– Да, знаю, я похож на бездельника и разгильдяя, – он беззаботно рассмеялся. – А если серьезно, не могу сказать, что я сам по себе наслаждался всеми этими представлениями и концертами. Думаю, вы и сами можете представить меня в подростковом возрасте – эдакий прогульщик, своенравный парнишка, звезд с неба в школе не хватал.

Он усмехнулся, словно вспомнив что-то хорошее, и продолжил:

– А вот мама была моей полной противоположностью – тихая, одухотворенная женщина. Все пыталась привить мне тягу к прекрасному, так и вышло, что мы были с ней завсегдатаями театров. Не таких шикарных, как этот, конечно, но мама всегда откладывала с зарплаты деньги специально для