Притяжение смерти - Александр Сергеевич Онуфриенко

Марти сходил в ванную и сделал все, что велела ему мать. Внезапно он подумал, что возможно рана загноилась, ведь его рука побывала в грязи, а прошла уже половина суток, однако вскоре отбросить эту мысль, вспомнив, что обмывал на улице лопату и руки от крови.

– Ложку не урони, – сказала Джулия напоследок, когда Марти вернулся за стол.

При одном взгляде на жаркое у Марти всплывала перед глазами голова Ричи, проткнутая лопатой. Из головы сочилась кровь с желтой мозговой жидкостью. Его затошнило, и он стал поглощать хлеб, кусок за куском. Затем, чтобы разбавить красноту соуса в жаркое, добавил в него майонеза и перемешал. Тошнота отступила.

Марти съел всю тарелку и потребовал добавки. На этот раз он наложил себе жаркое сам, хоть руки по-прежнему тряслись. По новостям ни о каком трупе с раскроенной головой в парке Новой надежды не говорилось. Или он пропустил эту сводку, пока спал? В любом случае он узнает об этом рано или поздно. Доев жаркое, он сказал матери:

– Я к папе в гараж схожу. Он меня помочь просил.

Джулия резко изменилась в лице.

– Передай ему, что он козел, – обиделась Джулия. Непонятно: то ли на мужа, то ли на сына. Ни один, ни второй ей сейчас не помогали.

– Что такое? – спросил Марти.

– Попросила нашего любимого папочку разделать мясо, а он меня послал куда подальше.

– Ясно…

Когда Марти надевал куртку и натягивал сапоги в холле, до него донеслись слова Джулии с кухни. Ему было непонятно, себе она это говорила или ему.

– Никакой помощи не дождешься в этом доме, только о себе и думают. Еще возьмет да пойдет напьется вечером с дружками. Сил моих больше нет, – пробормотала Джулия и со всей силы ударила разделочным топором по мясу, представив на его месте голову мужа.

Марти поспешил отвернуться от вида сырого мяса с кровью, иначе его стошнило бы прямо в доме. Он пошел вышел на улицу и направился к отцу в гараж.

Марти застал его наклонившимся над раскрытым капотом своей служебной «Тойоты» (собственной машины у Ройсов не было).

– Вот же хрень, а! – сказал Ройс старший, закрыв капот. – Где он, черт бы его побрал?! Я вчера положил его вот на это место. – Указывал он на пластиковый столик с логотипом «BUD».

– Пап, ты просил меня помочь…

– Да, да, хорошо, что ты пришел, – переключился он на Марти. – Я как раз фонарь ищу. Ты случаем не брал его?

Конечно, брал! Найдешь его в парке под маленьким больным кустиком. Если почувствуешь вонь, то ты не останавливайся – рой дальше! Тебе ведь так нужен этот сраный фонарь. А если повезет, то Ричи почтенно тебе его подаст, прежде чем затолкать в задний проход и перегрызть глотку.

Марти сжал кулаки и сделал усилие прекратить об этом думать.

– Нет, не брал, – протараторил он.

– Я просто спросил, чего ты разнервничался?

– Вовсе я не нервничаю. Помощь нужна какая-нибудь?

– Знаешь, я, наверное, сам справлюсь. Единственное, подай мой телефон, там хоть какой-то фонарик есть, – сказал Ройс старший и снова открыл капот.

Марти принес отцу его кнопочную раскладушку «Самсунг» и ушел из гаража.

Глава 3. Два одиноких ростка

1

Началось все тогда, когда у семьи Стюартов умер пес Фердинанд. Умер за день до посадки школьниками растительности в парке.

Фердинанд был старым и больным псом, ему уже перевалило за пятнадцать лет. Последний месяц своей жизни он не выходил дальше хозяйского двора, стал чаще скулить и подвывать рано утром и поздним вечером, перестал бороться с блохами и клещами (это приходилось делать Стюартам, чтобы не мучать паразитами бедного пса). В туалет ходил он плохо, чуть ли ни выдавливал из себя капли желтой зловонной мочи и при этом скулил. Примерно за месяц до своего окончания жизненного пути Фердинанд стал пить воду, как не в себя. Стюарты постоянно видели его возле поилки и подливали туда кипяченой воды из чайника, выражая друг другу всяческие опасения.

Они любили своего пса, и поэтому обратились к своему знакомому ветеринару в соседнем городке Шотленд сразу, как заметили неладное.

Ветеринар, мягкий, но прямолинейный мужчина, сразу сказал им, что в болезни Фердинанда нет ничего удивительного. Мол, пес старый, а у старых животных такое встречается сплошь и рядом. На вопрос, сможет ли врач что-нибудь сделать для друга семьи Стюартов, тот ответил, что лучше будет пса усыпить, нежели проводить ему сложную операцию, которая не гарантирует выздоровления любимца и может привести к осложнениям. Да и не факт, что Фердинанд проживет после нее хотя бы год. А сама операция вышла бы дорогостоящей, намного превосходя допустимые растраты семьи. Это не та безвредная операция по удалению гнойника у Фердинанда в анальном отверстии несколько лет назад здесь же в Шотлендской клинике. Теперь все стало серьезно, а ухудшение состояния домашнего любимца вызвано далеко не простым гнойником.

С этим Стюарты и увезли пса обратно в свой дом в Новой надежде, решив все хорошенько обдумать и обсудить. Целую неделю они не находили себе места, терзаемые нескончаемым потоком мыслей и выходящими из них решениями.

Луис, которому принадлежал Фердинанд еще с одиннадцати лет, настаивал на том, чтобы не предпринимать никаких мер; он утверждал, что пес сам поправится, ведь он крепкий и прошел за всю жизнь не через одну болезнь и что старость его не сломила. Фердинанд крепкий духом, а это самое главное. Луис верил, что пес сможет побороть свой недуг, если будет бороться с ним.

Но Луис был не глупым мужчиной и в глубине души знал, что таким образом пытается убедить себя и Нэнси, что пес был послан им самим Господом Богом, и смерть ему не грозит тонкой костлявой рукой с косой из неведомых небесных долин. Но неизбежное на то и неизбежное, как бы ты ни отказывался в это верить. Если они оставят все как есть, то это приведет Фердинанда в могилу. Если усыпят, как с камнем на сердце предлагала Нэнси, то пес все равно умрет, но без мучений. Операция, как предупредил их знакомый ветеринар, мало того, что является дорогостоящей и не гарантирует выздоровление пса, так еще может ему навредить, вызвав сбой в работе других органов. Из дружеских и моральных соображений, врач отговаривал Стюартов от операции для Фердинанда, не без тяжести на сердце настаивая на усыплении.

Фердинанда подарили Луису на его одиннадцатый день рождения. Дядя