Марш мертвецов - Даррен Шэн

— Хочу знать, с кем связался.

— Связался? — Фабио снова разобрал смех. — Парень, с Паукаром Вами не связываются. Это он выбирает, с кем ему связаться. — Качнувшись в кресле, Фабио ткнул в меня узловатым пальцем: — А ты моли Бога, чтобы он с тобой не связался, потому что все его дела заканчиваются одинаково: он на коне, а ты — труп. Лучше уж маршируй к костлявой своим ходом, чего тянуть!

Адриан высадил меня у «Скайлайта». Сам он собирался на вечеринку (меня тоже приглашал, но настроения не было). Голова раскалывалась, я хотел только одного — бухнуться в постель и заснуть.

— Точно не пойдешь? — в десятый раз переспросил Адриан. — Лиз будет. Помнишь Лиз?

— Не сегодня. В другой раз.

— Ну, пеняй на себя.

Он уехал, погудев на прощание клаксоном, расслабляя узел галстука на ходу и настраиваясь как следует оттянуться. Я вошел в двери отеля.

Уже в лифте я снова увидел ту женщину. Ее лицо мелькало передо мной не первый раз, вспыхивая ненадолго и оставляя после себя слабый отпечаток. Ухватить невозможно, растворяется, словно цыганка в ночи. И никаких воспоминаний, способных что-то подсказать. Я не знал, где мог видеть эту женщину, почему она возникает в моих мыслях. Может, просто сознание шутки шутит… Наверняка зацепил взглядом где-нибудь на улице, и образ почему-то сохранился в памяти.

Лифт остановился, двери разъехались, я шагнул наружу, и призрачная тень той женщины пропала. Я попытался снова ее представить, но ничего не получилось, тогда я плюнул и пошел к себе.

Пощелкал телевизионные каналы — ничего интересного. Влез в видеотеку «Скайлайта» и принялся прокручивать список названий. В конце концов выбрал «Поющих под дождем». Посмотрю, пусть в сотый раз, но гениальный фильм — он и есть гениальный. Я поставил таймер на отсроченное начало через пять минут — как раз сходить в туалет и вымыть руки.

Когда намыливался, из телевизора уже неслась мелодия заставки. Наскоро смыв пену, я ополоснул лицо холодной водой и помчался в комнату.

На кровати сидела девочка, во все глаза глядя на экран, где шли начальные титры.

— Обожаю этот фильм! — неожиданно дребезжащим голосом возвестила она. Наверное, гланды недавно удалили.

— Э-э… да… — неуверенно согласился я. — Мне тоже нравится.

Я шагнул поближе, разглядывая гостью. Сияющее личико, почти без макияжа. Струящиеся светлые волосы. Глухая одежда, закрывающая все, кроме лица: свитер с высоким воротом, длинные брюки, белые перчатки. На вид лет тринадцать-четырнадцать, не старше. Милая девчушка.

— Я мюзиклы не очень люблю, — продолжила она. — Они дурацкие. Чуть что, все начинают петь ни с того ни с сего… — Она фыркнула. — А этот не такой. Джин Келли просто потрясающий. Когда я первый раз посмотрела, хотела убежать из дому и выйти за него замуж.

— А потом выяснила, что он давно уже умер, — рассмеялся я.

— Нет, когда я первый раз смотрела, он был еще жив. В самом расцвете. Я ему написала письмо, и он так мило ответил. До сих пор храню.

Я улыбнулся. Девичьи фантазии. Какое-то время мы молча наблюдали за поющими и танцующими на экране Джином, Дебби и Дональдом.

— Признавайся, — в конце концов спросил я (не присаживаясь — на случай, если мои действия будут неверно истолкованы), — ты заблудилась? Перепутала номер?

Я глянул на дверь, которую девочка не закрыла за собой. И хорошо, что не закрыла. Еще не хватало, чтобы меня застукали в гостиничном номере наедине с четырнадцатилетней девчонкой при запертых дверях. Кто его знает, может, меня хотят подставить? Когда работаешь на Кардинала, приходится все время быть начеку. Куча народу только и ждет, когда ты оступишься, не исключение и сам Кардинал, который запросто пожертвует своей пешкой, просто чтобы посмотреть, как она корчится от страха.

— Ничего я не заблудилась, — беспечно отмахнулась девочка. — Я люблю бродить по отелю, заглядывать в номера, смотреть, как живут люди. Лекарство от скуки. Хочешь, я уйду… — Она погрустнела. — Уйти?

Да, я хотел, чтобы она ушла. Я не соврал Адриану про головную боль. Но девочка выглядела такой брошенной, одинокой, что я не смог ее прогнать.

— Можешь остаться досмотреть фильм, — разрешил я.

— Спасибо! — Она одарила меня улыбкой, способной разбить не одно мальчишечье сердце.

Я в замешательстве оттянул тесный воротничок рубашки.

— А тебя родители искать не будут? — поинтересовался я еще через пару песен.

— У меня нет родителей. Они давным-давно умерли.

— Прости. — Девочка махнула рукой, давая понять, что соболезнования ни к чему. — А кто же тогда за тобой смотрит? Опекуны? Приемные родители?

— Друзья, — ответила она и скорчила физиономию. — Только они не настоящие. Ферди им просто платит, чтобы они делали вид. А у тебя есть подружка? — неожиданно огорошила меня вопросом гостья и посмотрела детским, но отнюдь не наивным взглядом.

Я моментально насторожился:

— Нет.

— Можно тогда я буду твоей подружкой? — обрадовалась она.

— Ни в коем разе!

Девочка обиделась:

— Почему? Я что, слишком старая?

— Слишком?.. — Я рассмеялся. — Барышня, я не знаю, каких фильмов вы насмотрелись, но до старости тебе далеко. Ты еще маленькая. Очень, очень маленькая.

Она надулась:

— Мужчины совсем испортились. Всем подавай богатых старушек, чтобы тянуть из них деньги. Ты любитель приударить за бабушками, спорим? На тех, кто младше семидесяти, даже не взглянешь — мало ли, вдруг успеет сама растратить свои денежки, нет чтобы умереть поскорее и оставить тебе состояние. Да?

Я, расхохотавшись, покачал головой.

— Меня, кстати, зовут Капак Райми. А тебя?

— Кончита Кубекик, — небрежно обронила она. — Мисс Кончита Кубекик. Рада познакомиться.

— Взаимно.

Мы досмотрели фильм, смеясь и подпевая. Подействовало лучше обезболивающего, голова прошла еще до того, как перестал дождь и закончились песни.

Я щелкнул пультом, выключая телевизор, и кашлянул.

— Кажется, тебе пора… — начал я, но девчушка оборвала меня, нетерпеливо крутанув кистью руки.

Подбежав к телефону, девочка набрала обслуживание номеров и, понизив голос, пробасила:

— Сэндвич с яйцом и саламандрой в восемьсот шестьдесят третий, пожалуйста.

А потом передала трубку мне, выжидающе вскинув брови.

— И гусиный салат с табаком, — добавил я первое, что в голову пришло, повесил трубку, и мы расхохотались над хулиганской шуткой.

— А кто там, в восемьсот шестьдесят третьем? — спросил я.

— Грязный старикашка. Я к нему забрела пару недель назад, он валялся на кровати голый, со стопкой похабных журналов. Увидел меня — и давай скалить зубы и размахивать своим членом. Грязный извращенец. Очень хотелось подскочить и двинуть ему по яйцам, но я испугалась, что вдруг он меня поймает и…