Рыцарь для дамы с ребенком - Елена Чалова

Охранники продолжали буравить взглядами его провожатого. Мужчины вышли на улицу, и телохранитель подвел объект к черному БМВ.

— Но моя машина там. — Марк махнул рукой.

Славик молча открыл дверь. Доктор вздохнул и покорно сел в БМВ, разом окунувшись в запах кожи и дорогих сигарет.

Славик привез его на квартиру дяди. Марк вновь подивился отлаженности и четкости охраны. У тяжелых ворот машина чуть притормозила, плавно скользнули вниз затемненные стекла, страж заглянул внутрь, потом бросил взгляд на лист бумаги, который держал в руке, и кивнул второму. Ворота открылись, машина въехала во двор шикарного дома и тут же, не останавливаясь, скользнула в зев подземного гаража. Там Славик загрузил гостя в лифт, и они поехали наверх. Марка замутило. То ли на нервной почве, то ли организм не привык к столь плавным перемещениям. Мы, простые смертные, все больше на парковке корячимся: пока впихнешь тачку, потом трусцой к подъезду, потом прыгаешь под дождем, не попадая пальцем в кнопки кодового замка, и только после третьей попытки видишь, что он сломан. Да ладно, и не завидно вовсе.

Молодой человек оказался в квартире и стал ждать дядюшку. Квартира тоже была шикарной, это он уже знал — был тут как-то на новоселье. Или, вернее, на приеме по случаю новоселья. Алан нанял декоратора, который сделал проект, а потом занимался отделкой и подбирал мебель и прочее. Деньги в апартаменты были вложены немалые, и выглядело все богато, но со вкусом. Преобладал стиль ампир — позолоченные рамы картин, мебель натурального дерева, богатые драпировки. Алан соответствовал своему жилищу и барскими манерами и внешностью: в бархатном пиджаке, с гривой седых волос (чуть длинноваты), печатка с вензелем и желтым бриллиантом на безымянном пальце да чуть оттопыренная нижняя губа придавали облику необходимую аристократичность. Он тогда усердно потчевал гостей икрой, поил шампанским и целовал ручки дамам. Бомонд млел. Особенно дамы. Особенно те, кто не знал, что он гомосексуалист.

Сегодня праздника не было, но роскошь обстановки все равно навевала мысли о фуршетах, угощениях и так далее. Или это нервы? Марка устроили в комнате для гостей со всем возможным комфортом, но он порядком извелся. Правда, часть времени удалось убить, читая статью и сочиняя отзыв. И все же мысли были о другом.

«Все-таки я, наверное, старею», — думал стоматолог, лежа на кровати и глядя в потолок. Раньше окружающая обстановка очень мало влияла на его внутреннее состояние. Ну что такое интерьер, в конце концов? Но эта комната чуть не свела молодого человека с ума. Стены обтянуты темно-синей тканью, гардины и ковер — голубовато-серые. Причем ковер ему понравился. Прекрасный растительный узор, несомненно, чистая шерсть, и очень вероятно, что ручная работа. Роскошная кровать на гнутых ножках темного дерева, бюро со множеством ящичков. Книжный шкаф, где, замаскированные деревянными панелями, обнаружились телевизор и стереосистема. Вторая дверь из комнаты вела в ванную. Все в тех же изысканных сине-серых тонах. Только полотенца кипельно-белые, но с монограммой. Образец безупречного вкуса и демонстрация немалых денег. Вроде бы надо получать удовольствие от роскоши. Так нет. Кровать казалась Марку слишком мягкой, стул и бюро — жутко неудобными. Люстры не было — только настенные светильники и торшер. Сначала он решил, что торшер сделан из мятой рисовой бумаги, и быстро его выключил — а вдруг загорится? Но и светильники на стенах выполнены в том же стиле, а значит, это не может быть бумага. Почему-то оглянувшись на дверь, молодой человек подошел и коснулся одного из плафонов пальцем. Стекло. С ума сойти. Тонкое, все в складках и изломах, словно торопливые руки мяли вощеные листы. Сначала он любовался ими, но потом вдруг стало казаться, что света в комнате недостаточно. Короче, доктор маялся.

Алан вернулся довольно поздно и был не слишком приветлив. То ли устал, то ли не вдохновляла перспектива возиться с племянником. Денег-то он с Марка, понятное дело, не возьмет. Но вот если у него разболятся, не дай бог, зубы… Он заставил племянника в подробностях рассказать о всех событиях последних дней. Закончив повествование, Марк неловко поблагодарил его за охрану.

— Да-да, Славик очень милый, только не очень быстрый. Ну, да ему вряд ли придется убегать.

Дядя помолчал, потушил в пепельнице тонкую темную папиросу — какой-то жутко дорогой сорт, ему специально присылают из Мексики. Потом сказал:

— Завтра сиди здесь. Читай, занимайся спортом, закажи массажистку — но из дому ни ногой. В четыре часа я встречаюсь с Самуилом… — Алан помедлил, потом спросил: — Скажи, мальчик мой, ты решительно не хочешь поучаствовать в этой пьесе?

— В смысле?

— В смысле — предложение дамы кажется мне не столь уж отталкивающим. В конце концов, тебе предлагают стать директором клиники, да еще дать красивую и — я почти уверен — невинную девочку в жены. Если не хочешь ждать год, то, думаю, мамаша охотно согласится расписать вас прямо сейчас. А что касается твоего бурного образа жизни — я не вижу никаких противоречий. Надо только соблюдать некоторую осторожность…

— Да? Здорово! Ты предлагаешь мне жениться на ребенке и продаться этой противной тетке, словно я жиголо?

Алан пожал плечами и сказал:

— Это очень щедрое предложение, и многие рассматривали бы его как везение.

— Я не могу! Понимаешь? Просто не могу!

— Что ты орешь? Я тебя спросил, не хочешь ли ты согласиться. Так ответь мне нормально. Твоя тонкая психология меня не интересует.

— Я прошу тебя избавить меня от этих людей, — как можно спокойнее сказал Марк.

Дядя кивнул, пожелал спокойной ночи и ушел.