Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

Мы продолжили движение. Любопытные прохожие пытались на ходу сделать снимки — одержимые зрелищем нашей миссии. Но благодаря скорости и слаженности эскорта, мы быстро добрались до аэропорта.

Металлические ворота аэродрома распахнулись, пропуская кортеж. Мы промчались по взлётному полю к стоящему в ожидании C-17, у которого уже был опущен грузовой трап.

По трапу нам навстречу спешила группа военнослужащих в камуфляже. Во главе шёл подполковник Джейсон Льюис — его походка была уверенной и размеренной. Он лично курировал военную часть операции, чтобы всё прошло без сбоев. Лысеющий офицер лет пятидесяти подошёл ко мне, когда мы с командой выбрались из внедорожника.

— Грузите его на борт, — приказал он своим солдатам, затем задержался возле меня, оглядывая масштабный полицейский эскорт. — Уже успели завести друзей?

— Похоже на то, — ответил я с уважительной интонацией. — Как скоро мы можем вылетать?

Подполковник Льюис оглянулся: солдаты уже аккуратно переносили гроб в самолёт.

— Если вы готовы… то прямо сейчас, — сказал он с привычной уверенностью в голосе.

— Благодарю, сэр, — ответил я и повернулась к агенту Уилсон, возглавлявшей местную группу поддержки.

— Спасибо вам.

Она кивнула, всё такая же собранная и профессиональная:

— Без проблем. Удачи, — и тут же подала знак своей команде освободить полосу.

Я попрощался с офицерами жестом и поспешил по трапу, чтобы присоединиться к остальным.

— Поднимаем её в воздух! — скомандовал подполковник Льюис, стоя рядом со мной, пока солдаты закрепляли гроб с помощью тяжёлых крепёжных ремней на металлическом полу. Впереди находилась кабина с панелями навигационного оборудования, а вдоль стен — ряды сидений без окон, подчёркивающих утилитарный военный дизайн борта.

— Повезло нам на этот раз, — заметил Льюис, глядя на гроб. — Жаль, враги не всегда сами себя устраняют. Стране бы это и жизни, и деньги сэкономило.

— И не говорите, — пробормотал я, кивнув с уважением, прежде чем занять место рядом с Роуз и Ковбоем.

Мы наблюдали, как солдаты проверяют крепления. Один из них уже было потянулся за телефоном, чтобы сделать фото гроба, но подполковник резко пресёк это:

— Это ты для своего одного подписчика, сержант Дорфман?

Солдаты рассмеялись, а сержант Дорфман, как побитый пёс, сунул телефон обратно в боковой карман камуфляжных брюк и поспешно уселся рядом с остальными.

Мощные двигатели загудели, вибрации прошли по корпусу тяжёлого самолёта. Разгон был уверенным и мощным — меня вжало в кресло. Спустя мгновение самолёт оторвался от земли, переходя от грохота шасси к плавному скольжению в воздухе.

Шум снаружи стих, и мы начали короткий перелёт до аэропорта Портсмута под Ньюкаслом, чтобы передать тело Харви Гранда его семье.

Почти никто не разговаривал весь час с лишним в полёте. Хотя двигатели были громче, чем в гражданских лайнерах, дело было скорее в самом грузе. Молчание повисло тяжёлым фоном, и мы обменивались лишь короткими взглядами и кивками.

Всё шло гладко — до тех пор, пока мы не начали снижение в аэропорт Портсмута. Именно тогда подполковник Льюис прижал гарнитуру к уху, подключённую к бортовой системе связи. Его лицо посерьёзнело. После короткого обмена фразами он встал и жестом подозвал меня.

Я отстегнул ремень безопасности и поспешил в кабину, где трое пилотов в военной форме управляли самолётом, окружённые мигающими кнопками и экранами.

— У нас проблема, сэр, — сказал старший пилот, кивнув в сторону окна.

Я проследил за его взглядом — и замер. Внизу нас встречало зрелище, которого не должно было быть. Маленький аэродром оказался поглощён бурлящей массой людей. Словно на карнавал, туда стеклись журналисты, протестующие и зеваки, осадив обычно тихий аэропорт. С каждым метром снижения напряжение в кабине нарастало.

— Да чтоб тебя… — выругался подполковник Льюис, опередив меня на доли секунды.

Да, чёрт возьми. Моя голова лихорадочно работала. Это был именно тот сценарий, которого я опасался. Медиафурор и последствия теперь были неизбежны. И ярость МакКорта — тоже.

— Вот это да, — прошептал Ковбой, еле сдерживая волнение, когда он и Роуз протиснулись в кабину. Его реакция резко контрастировала с молчаливым напряжением Роуз, взгляд которой опустился на металлический пол. В отличие от Ковбоя, она полностью осознавала серьёзность происходящего.

— Специальный агент Рихтер, — обратился ко мне подполковник Льюис. — Ждём ваших указаний.

Я замер. Толпа за окном гипнотизировала — море лиц, камер, гневных плакатов.

— Агент, — снова позвал Льюис, в голосе появилась настойчивость. Самолёт уже был близко к земле.

Масса людей разрасталась, и теперь стали различимы первые из множества враждебных лозунгов: «Гори в аду, Харви!»

— Нам садиться или уводить самолёт на другой аэродром? — уточнил Льюис.

Я кивнул медленно, осознавая тяжесть принятого решения:

— Садимся.

Нет смысла менять курс. Как бы информация ни просочилась, следующий аэропорт встретил бы нас тем же. Где-то в системе завёлся крот. Иного объяснения такой быстрой реакции прессы быть не могло.

— Вы слышали старшего агента, — отдал приказ подполковник Льюис. — Заходим на посадку.

— Есть, сэр! — раздалось в унисон.

Мы покинули кабину, чтобы занять свои места на последние минуты посадки.

— Всё очень плохо, — сказала Роуз, качая головой. А вот Ковбой, в своём привычном стиле, с радостной ухмылкой вытащил из внутреннего кармана своего щегольского пиджака маленький зип-пакет. Внутри — косметика: в основном пудра и другие сухие средства.

— Хмм? — он предложил немного Роуз, глядя на неё с невинной улыбкой.

На её лице отразились крайнее раздражение и абсолютное недоумение.

— Ты, блядь, издеваешься?

— Камеры всегда делают кожу блестящей. А мне надо выглядеть хорошо для леди в толпе, — весело пояснил он, открывая зеркальце и аккуратно припудривая лоб.

— Невероятно, — пробормотал я как раз в тот момент, когда шасси коснулись полосы. Самолёт слегка подскочил, затем резко затормозил.

Солдаты мгновенно бросились к гробу.

— Отныне всё должно быть идеально! — практически выкрикнул подполковник Льюис своим людям. — Ни одного жеста, ни одной улыбки, когда понесёте гроб к катафалку! И чтоб ни одной складки на форме или на лице, ясно?!

— Есть, сэр! — прозвучал слаженный отклик.

Тяжёлой поступью мы с Роуз, Ковбоем и Льюисом выстроились у трапа, который вот-вот должен был опуститься. Ком в груди застыл глухим весом. Это был настоящий кошмар. Катастрофа.

— Уху-ху! — с воодушевлением выдохнул Ковбой, потряхивая руками и ногами, как борец перед выходом на ринг WWE.

— Да чтоб меня… — прошептала Роуз.

— Значки наружу! — скомандовал я, прикрепляя свой к поясу. — Шагаем. Ни слова никому. Слышите? Ни. Одного.

— На меня можешь положиться, — сказала Роуз.

— Ладно, — с неохотой согласился Ковбой.

Металлический скрежет эхом пронёсся по нутру самолёта, когда трап C-17 начал медленно опускаться. Дневной свет просачивался внутрь, постепенно заливая тёмный отсек слепящим сиянием.