Метка Каина - Том Нокс

Из машины уже выходил очень высокий человек, и ошибиться тут было просто невозможно: это был Мигель Гаровильо. Секундой позже он уже толкнул дверь дома и ворвался внутрь, высокий и дикий, — и уставился на Эми и Дэвида. А потом на карту. Что-то вспыхнуло в его глазах, и это было так же заметно, как тонкий шрам над его губой.

— Папа! — воскликнул Мигель с нескрываемым презрением.

Сын вскинул руку; на один кошмарный момент показалось, что он действительно готов опустить ее на Хосе, ударить собственного отца. Старик отшатнулся. Фермина вскрикнула. Черные глаза Мигеля обежали комнату; Дэвиду удалось заметить угловатые очертания кобуры под кожаной курткой террориста.

Фермина пыталась оттолкнуть своего сына подальше, но Мигель уже кричал на отца, на Эми и Дэвида — кричал по-басконски, и Дэвид не понимал его слов, одно только было абсолютно очевидным: звериная ярость. Хосе выкрикнул несколько слов в ответ — но как-то неуверенно, неубедительно.

А потом Мигель перешел на английский. Глядя на Дэвида. Его низкий злобный голос заставлял воздух дрожать.

— Убирайся к чертям собачьим отсюда! Тебе нужна эта шлюха? Так забирай ее! Забирай ее и это вот дерьмо и проваливай! Быстро!

Дэвид попятился.

— Мы собирались… мы хотели…

— В прошлый раз я тебя ударил. В следующий раз я тебя пристрелю!

Эми с Дэвидом поспешно развернулись, выбежали во двор и буквально прыгнули в машину.

Но Мигель выскочил следом за ними из дома. Он уже извлек свой пистолет и держал его перед собой. Держал так, как будто желая продемонстрировать его гостям. У Дэвида возникло странное, раздражающее ощущение чего-то нечеловеческого в Мигеле: он казался великаном, гигантом басков. Жестоким лесным духом, демонстрирующим свою силу и злобу. Пистолет был уж очень черным. И блестел в неярких солнечных лучах.

Дэвид поспешно запустил мотор. Он нервно крутил руль — и наконец они повернули, разбрасывая колесами грязь, выскочили на подъездную дорогу и помчались по колдобинам.

В течение получаса Дэвид изо всех сил гнал машину, стремясь к серовато-зеленым подножиям гор, желая просто очутиться как можно дальше от Мигеля Гаровильо.

Когда паника и потрясение слегка утихли, Дэвид почувствовал, как в нем нарастает гнев, и ему остро потребовалось остановиться и как следует подумать.

Он поставил машину у обочины. Они как раз подъехали к какой-то деревушке, и слева от них виднелся склад древесины. Далекие Пиренеи теперь выглядели немного симпатичнее; вершины сосен торчали из вечно клубящегося тумана. Церковь, окруженная круглыми надгробиями, стояла на склоне холма над ними.

Все вокруг было влажным, все вокруг них казалось слегка, но отчетливо гниющим в этой вечной сырости.

Дэвид выругался:

— Что. За. Хрень.

Эми виновато посмотрела на него.

— Да, понимаю. Мне очень жаль.

— Что?

— Мне очень жаль…

— Это не ваша вина.

— Но… — девушка покачала головой. — Именно моя. Может быть, вам лучше вернуться домой, Дэвид. Мигель — это моя проблема.

— Нет. Ерунда. Он и моя проблема тоже.

— Но я ведь говорила вам, каков он. Убийственно ревнив. Он… он действительно может… что-нибудь сделать. Он даже может…

— Убить меня?

Эми поморщилась.

В Дэвиде проснулся бунтарский дух.

— Да пошел он!.. Я хочу найти ответы. — Он снова тронул машину с места и несколько минут молча вел ее по дороге, медленно, не спеша. — Я хочу узнать все. Мой дед не стал бы посылать меня сюда, впутывать меня во все это, если бы у него не было к тому серьезных причин. И я хочу выяснить, почему он это сделал.

— Карта.

— Именно. Карта. Вы ведь слышали, что сказал Хосе, видели, как он отреагировал… тут что-то… что-то…

Он пытался найти подходящие слова, чтобы описать всю сложность возникшей перед ним головоломки, но не успел; Эми тихо сказала:

— Не останавливайтесь.

— Что?

— Прибавьте скорости.

— Что?

Сердце Дэвида сжалось от леденящего предчувствия.

И Эми подтвердила его опасения:

— Мигель. Его машина. Позади нас.