Казино Смерти - Дин Кунц

Я считал ступени, прикинув, что каждая высотой в восемь дюймов. Спустился на глубину более пятидесяти футов, гораздо глубже, чем ожидал.

Внизу обнаружилась дверь. Цилиндрический засов диаметром в полдюйма можно было двигать взад-вперед с обеих сторон двери.

Я выключил фонарь.

Ожидал, что засов заскрежещет, а петли заскрипят, но дверь открылась бесшумно. Очень тяжелая, двигалась она на удивление легко.

Ничего не видя, я затаил дыхание, прислушиваясь. Не услышал ни звука. Наслушавшись тишины, решил, что могу вновь включить фонарь.

За порогом лежал уходящий направо коридор: двенадцать футов в длину, пять в ширину, с низким потолком. Следуя по нему, я обнаружил, что коридор L-образной формы, причем от двери отходила длинная часть. А в конце короткой, восьмифутовой, меня ждала еще одна дверь с засовом, который тоже можно было задвигать-выдвигать с обеих сторон.

Так что доступ к ливневым тоннелям оказался более сложным, чем я предполагал, и, по моему разумению, такие навороты совершенно не требовались.

Опять я выключил фонарик. И опять дверь открылась легко и без единого звука.

Стоя в абсолютной темноте, я прислушался и услышал слабое и зловещее шуршание. Мое воображение тут же нарисовало огромного змея, ползущего сквозь тьму.

Потом я понял, что слышу шепот воды, текущей по гладкой поверхности.

Я включил фонарь, переступил порог. Сразу за ним лежала бетонная дорожка шириной в два фута, которая уходила в бесконечность, как направо, так и налево.

А под дорожкой, ниже фута на полтора, текла серая вода, возможно, приобретя такой цвет в отражающемся от стен свете фонарика, не бурным потоком, а плавно и неспешно. Легкая рябь на ее поверхности под лучом фонарика поблескивала серебром.

Прикинув диаметр тоннеля, порядка двенадцати футов, я определил, что максимальная глубина потока не превышает восемнадцати дюймов, а около дорожки уменьшается до фута.

Эта массивная артерия, прорубленная в теле пустыни, уходила к ее далекому, темному сердцу.

Я тревожился из-за того, что включение технического освещения известит Саймона о моем появлении. Но и луч фонарика выдал бы мое местоположение любому, кто затаился в темноте. Поэтому я вернулся в L-образный коридор и, миновав дверь у лестницы, нашел два выключателя. Повернул ближайший к двери, и в тоннеле вспыхнул свет.

Вновь ступив на бетонную дорожку, я увидел, что лампы находятся под потолком тоннеля, на расстоянии тридцати дюймов одна от другой, защищенные как стеклянным колпаком, так и металлической решеткой. Света они, понятное дело, давали немного, но его хватало, пусть по стенам и распластались тени.

Хотя это был ливневый тоннель, а не канализация, я ожидал, что внизу стоит дурной запах, а то и просто вонь. Однако холодный воздух лишь чуть отдавал сыростью, да еще пахло чем-то кислым, как часто бывает в помещениях со стенами, полом и потолком из бетона.

Большую часть года этот основной тоннель и все подходящие к нему стояли сухими, а потому плесень здесь не заводилась.

Я задался вопросом, откуда взялась вода. Последние пять дней в Пико-Мундо дождей не было. И едва ли она попала сюда после сильных ливней в восточной, более высокой части округа. В пустыне влага не задерживается, и так долго добираться до наших тоннелей та вода, скорее всего, не могла.

Облака на северо-востоке, которые я видел, выходя из квартиры Терри, могли быть предвестниками грозы и сильного ливня, но ему только предстояло начаться.

Вы можете задаться вопросом: а зачем округу, расположенному в пустыне, столь сложная и дорогая система отвода ливневых вод? Ответ состоит из двух частей. Первая связана с климатом и геологическими особенностями территории, вторая — с геополитикой.

Хотя осадков в округе Маравилья выпадает немного, у нас случаются грозы, которые сопровождаются мощнейшими ливнями. Песка в нашей пустыне меньше, чем сланцевой глины, сланцевой глины меньше, чем скал, почвы и растительности слишком мало, чтобы впитать потоки воды, несущиеся с более высоких участков.

И воды этой обрушивается с неба столько, что лежащие ниже территории быстро превращаются в озера. Поэтому без принудительного дренирования дождевой воды немалой части Пико-Мундо грозит затопление.

Бывает, что целый год проходит без грозы с ливнем, который заставляет нас вспомнить о Ное, зато в следующий год таких гроз может быть пять.

Тем не менее ливневые комплексы в расположенных в пустыне городах состоят из разветвленных систем бетонных V-образных канав и водоотводных труб, призванных сбрасывать воду то ли в естественные сухие русла рек, то ли в искусственные, созданные человеком, с тем чтобы отводить избыток воды от человеческих поселений. Такой же ливневый комплекс был бы и в Пико-Мундо, если бы не расположенная рядом с городком одна из главных баз военно-воздушных сил, Форт-Кракен.

Последние шестьдесят лет Форт-Кракен являлся одним из оплотов военного могущества США. И ливневый комплекс, благами которого ныне пользуется Пико-Мундо, создавался, естественно, для того, чтобы взлетно-посадочные полосы и многочисленные важные стратегические объекты не выходили из строя и продолжали функционировать в заданном режиме в те, пусть и редкие, моменты, когда разгневанная мать-природа мечет громы и молнии и заливает землю водой.

Некоторые уверены, что глубоко под Кракеном, в скальном основании, расположен командно-оперативный центр управления, призванный направлять наши ядерные ракеты на бывший Советский Союз. Он же должен был служить правительственным центром, координирующим все работы по восстановлению юго-запада Соединенных Штатов после нанесения атомного удара.

С окончанием «холодной войны» Форт-Кракен потерял былую важность, но эту военную базу в отличие от многих других не закрыли. Некоторые говорят, что она еще нам потребуется, если возникнет необходимость противостоять Китаю с его сотнями атомных ракет, поэтому ее боеспособность должна поддерживаться на высоком уровне.

Ходят слухи, что тоннели служат не только для отвода воды, но выполняют еще и некие секретные функции. Возможно, по ним подводится воздух к подземному командному пункту. Возможно, некоторые являются и запасными выходами из этого комплекса.

В этих слухах, вероятно, не больше правды, чем в городских легендах об аллигаторах, живущих в канализационной системе Нью-Йорка. Они вроде бы попали туда детенышами, спущенные через унитаз, выжили, выросли и теперь кормятся крысами и потерявшими бдительность коммунальщиками.

Один из тех, кто верит, что все или большая часть слухов о Кракене соответствуют действительности, Ортон Баркс, издатель «Маравилья каунти таймс». Мистер Баркс также заявляет, что двадцать лет тому назад, отправившись в турпоход по лесам Орегона, он разделил обед из сухофруктов с орешками и консервированных сосисок с Большой Ногой.

С учетом моего жизненного опыта я склонен верить тому, что он рассказывает о Саскуотче.