Джек Ричер, или Синяя луна - Ли Чайлд

Это был «Хеклер и Кох МП5», пистолет-пулемет. Очевидно, его переключили на стрельбу тройками – именно столько пуль получил сидевший сзади сборщик, вслепую, но не наобум; направление вниз выбрано в надежде попасть в руки, ноги или грудь. Между тем водителя ждал такой же подарок, но главным образом в голову, из другого «Хеклера», появившегося с противоположной стороны.

После чего двери автомобиля распахнулись, водителя передвинули на пустое место рядом, а мужчина, вышедший из винного магазина, уселся сзади. Двери захлопнулись, и машина тронулась с места. Все места теперь были заняты, вот только пассажиры испытывали разные чувства: двое очень довольны всем, один мертв, другой умирал.

* * *

К этому моменту Ричер находился на расстоянии двух кварталов на другой стороне Центральной улицы. Он уже понял, по какому принципу проходит демаркационная линия между албанской и украинской территориями, и нашел то, что искал, – бар с маленькими круглыми столиками, как в кабаре, и сценой в задней части зала, на которой выступало трио из гитариста, басиста и барабанщика; на столиках лежало вечернее меню. Кроме того, Ричер увидел кофейный автомат. За дверью на стуле сидел парень. Черный костюм, белая рубашка, черный галстук, белая кожа, светлые волосы. Наверняка украинец.

«Все отлично, – подумал Ричер. – То, что нужно, и ничего лишнего».

Он выбрал столик в дальней части зала, примерно посередине, и уселся спиной к стене, краем левого глаза контролируя вышибалу на стуле, правым – трио музыкантов, игравших блюзы пятидесятых годов в джазовом стиле. Они оказались очень хороши. Мягкие, округлые звуки гитар, деревянные удары басовых струн, негромкий шорох рабочего барабана. Никакого вокала. Бо́льшая часть посетителей пила вино. Некоторые ели пиццы размером с чайное блюдце, обычные или с пепперони. Ричер проверил меню. Они назывались персональными. Обычные или с пепперони. Девять долларов.

К нему подошла официантка, которая вполне соответствовала музыке пятидесятых. Миниатюрная, похожая на мальчика, около тридцати лет, аккуратная и стройная, одетая в черное, с короткими темными волосами, живыми глазами и застенчивой, но заразительной улыбкой. Она вполне могла появиться в черно-белом фильме на фоне джазового сопровождения. Наверное, чья-то дерзкая младшая сестра. Опасно продвинутая. Вероятно, мечтавшая носить брюки на работу.

Ричеру она понравилась.

– Могу я вам что-нибудь принести? – спросила официантка.

– Меня тревожит недоедание, – сказал он.

Она улыбнулась и ушла, а оркестр заиграл скорбную интерпретацию старой песни Хаулин Вулфа «Killing Floor». Гитара вела линию вокала, спотыкающимися жемчужными нотами объясняя, что ему следовало ее бросить после второго раза и уехать в Мексику. Между тем в бар продолжали заходить посетители, всегда парами или большими компаниями и никогда поодиночке. Они послушно останавливались у двери, как и Ричер, чтобы охранник смог их рассмотреть. Тот оглядывал их одного за другим, встречался глазами и предлагал войти, едва заметно кивая. Они проходили мимо него, а он скрещивал руки на груди и откидывался на спинку стула.

Через две песни официантка принесла еду и поставила тарелки на столик. Ричер ее поблагодарил.

– Не за что, – ответила она.

– А бывает, что тип у двери кого-то не пускает?

– Ну, это зависит от того, кто приходит.

– И кого он останавливает?

– Полицейских. Хотя они не заходили сюда уже несколько лет.

– И почему же полицейских не пускают?

– Это всегда плохая идея. Что бы ни случилось, если ветер меняется, все сводится к взяткам, коррупции, оказывается подставой или еще какими-нибудь отвратительными вещами. У полицейских свои бары.

– Значит, он годами никого не останавливает, – подвел итог Ричер. – Тогда я не понимаю, зачем он вообще здесь сидит.

– А почему вы спрашиваете?

– Мне любопытно.

– Вы полицейский?

– А потом окажется, что я похож на вашего отца.

Официантка улыбнулась.

– Он намного меньше вас.

Она отвернулась, бросив на Ричера напоследок взгляд, и почти подмигнула, а потом ушла. Оркестр продолжал играть. Джек догадался, что охранник у двери считал посетителей, чтобы владельцы бара не скрывали свои доходы. Он был кукушонком в чужом гнезде. Скорее всего, размер платы за защиту высчитывали в процентном соотношении. Ну, и еще он обеспечивал безопасность. Чтобы подсластить сделку. Чтобы все чувствовали себя лучше.