День Праха - Жан-Кристоф Гранже

Жандармы уже собрали сведения об этом человеке и его фирме. Семейное предприятие, занимавшееся реновацией исторических зданий, главным образом церквей. У фирмы была прекрасная репутация. Она не брала на себя восстановление декоративных элементов — фресок, картин, орнаментов, — а подряжалась только на капитальные строительные работы.

— Мне не в чем оправдываться. Вот уже двадцать лет, как я занимаюсь восстановлением церквей и, поверьте, хорошо делаю свою работу.

Тем временем рабочие Мюллера усердно занимались своим делом, и Ньеман чувствовал себя здесь в своей тарелке. Люди в белых комбинезонах и противопылевых масках удивительно походили на техников станции техобслуживания. Мюллер носил такой же комбинезон, но на нем он висел, как на вешалке.

— А вы не учитывали эрозию, связанную с близостью виноградников? — спросил Ньеман.

Мюллер выхватил у него пачку печатных листов и стал их просматривать, словно хотел лишний раз убедиться в изложенных там нелепостях.

— Не смешите меня, — сказал он наконец. — Если бы испарения с виноградников разрушали песчаник, это давно было бы известно. И тогда, ознакомившись с фронтом работ на объекте, мы сразу бы это заметили. А вы что думали? Что мы устанавливаем леса, не сделав предварительно обязательные тесты?

Ньеман ожидал именно такого ответа. Эксперты страхового общества по неизвестной причине запудрили мозги Посланникам, объявив ненужным и бесполезным полицейское расследование.

— Так каково ваше мнение?

Ответ последовал незамедлительно:

— Саботаж.

— А для этого обязательно быть профессиональным строителем?

— Нет. Свод часовни был очень непрочным. Стоило расшатать подпорки и нанести несколько ударов молотком в нужные места — и все обрушилось. Но при этом следовало знать, куда бить, и действовать очень быстро.

— Почему?

— Обломки рухнули Самуэлю на голову примерно в двадцать один час. А мы в тот день работали до шести вечера. Это означает, что у парней было всего три часа, чтобы расшатать наши леса.

— Почему вы говорите только о парнях — разве женщина не могла это сделать?

— Мы закручиваем болты очень крепко. И отвинтить их может только здоровенный бугай.

— Так вы заметили следы саботажа на вашей стройке?

— Нет.

— И как вы это объясняете?

— Никак. Просто констатировали, что он имел место, вот и все.

У инженера был вид упрямца, который у любого отбил бы охоту задавать вопросы. Он опустил голову, точно страус, и замер.

— Может, это кто-нибудь из ваших рабочих?

— Эй, вы думайте, что́ говорите!

— Я всегда думаю о том, что говорю. Мне за это деньги платят. Вот почему я и задаю вам все эти вопросы.

Мюллер вытащил из-под мышки руку и, устало махнув, ответил:

— Думайте что хотите, мне плевать. Но я ручаюсь за каждого из моих ребят. Если вам этого мало, можете проверить их алиби.

— А Посланники?

Худой верзила искренне рассмеялся:

— Убийства не в духе этой компании. Я ни разу не видел, чтобы кто-то из их Обители злился на кого-то или грубо с кем-нибудь обошелся. А уж с Самуэлем тем более. Он для них был все равно что святой.

— А я полагал, что у них нет главы общины.

— Да, у них нет такого. Самуэль ничем не командовал. Но он являлся как бы официальным представителем Господа. Это не наделяло его никакой властью, но придавало авторитет… притом значительный.

Ньеман сменил тему:

— А в Святом Амвросии Посланники работают вместе с вами?

— Могли бы работать. Они хорошо разбираются в строительном деле. Но с ними всегда много проблем: они не должны касаться некоторых строительных материалов, не любят электричества…

— А что вы о них думаете?

— Хорошие парни. Вполне достойны доверия.

А что, если слегка спровоцировать его, чтобы расшевелить?

— Скажите, вас не смущает, что это типичная секта?

— Они избрали такой путь. Тем лучше для них. А мы всегда с ними ладили.

— И с Самуэлем тоже?

Мюллер помолчал несколько секунд, перед тем как ответить. Его круглые глаза были устремлены в какую-то точку между колоннами.

— Зануда.

— В каком смысле?

— Он слишком уж пристально надзирал за работами. Настоящий маньяк. У нас по этому поводу случались размолвки, но они никогда не заходили слишком далеко. Это противоречит их правилам. Нет, в общем-то, он тоже был хорошим парнем.

— А в котором часу он обычно приходил для встречи с вами?

— Чаще всего к концу рабочего дня. Перед тем, как я давал отбой.

— Но в день своей гибели он не пришел?

— Нет. Наверняка из-за сбора винограда. У них сейчас работы по горло.

Мюллер взглянул на часы, этот разговор уже начал его тяготить.

— А что вы можете сказать по поводу росписей свода?

— Ничего. Я не занимаюсь этим видом реставрации.

— А кто занимается?

— Макс Лехман.

— Где его можно найти?

Мюллер взглянул вверх:

— Вон там. Он работает одновременно с нами.

Вот уж повезло так повезло!

— Можно попросить его спуститься?

— Нет. Он сейчас занят мозаикой. А значит, должен успеть все сделать, пока шпаклевка не застыла.

Ньеман взглянул на пластиковую завесу. Сквозь нее смутно виднелась какая-то сложная алюминиевая конструкция, опутанная канатами.

— А у вас тут найдется строительная люлька или что-то в этом роде?