Кровь избранных - Кай Дзен

Сырость проникала под одежду. Пришлось плотно закутаться в одеяла, чтобы хоть ненадолго заснуть. Дитриху что-то приснилось, но, когда его на рассвете разбудили, он ничего не помнил.

За завтраком, в то время как охранники Понтичелли заканчивали приготовления к отъезду, Отару, Филмор и Хофштадтер в прекрасном расположении духа поздоровались, словно старые приятели. Хиро прихлебывал чай возле окна и наблюдал за людьми, сновавшими по двору. Некоторые были босы, на других болтались наскоро сплетенные сандалии, а на ногах самых везучих красовались стоптанные башмаки.

Хофштадтер словно прочитал мысли японца:

— Они понятия не имеют, что их ожидает, и для них, знакомых только с войной и нищетой, любое другое место покажется лучше.

Отару отрицательно покачал головой:

— Дело не в том, хуже или лучше, им все едино. Просто они истощены, поэтому у них мало сил.

Дитрих отметил про себя поведение японца. Еще несколько недель назад Хиро с отсутствующим видом просто погладил бы полы куртки. Странно, но они становились друзьями.

Тут вернулся Филмор, проверявший погрузку, и Отару снова замкнулся.

— Все готово, — сообщил англичанин.

— Мм… — Дитрих посмотрел на небо. — По-моему, будет дождь. Поезжайте вперед. Я укрою багаж и догоню вас на джипе.

Немец направился к своей комнате и, завернув за угол, увидел Понтичелли с сумкой. Когда Дитрих подошел ближе, американец указал на свою ношу и сообщил:

— Взрывчатка. На случай проблем на дороге.

Джордж положил сумку на землю, достал из жестяной коробки щепотку листьев и принялся жевать. Он протянул табакерку штурмбанфюреру, но тот отказался.

— Слушайте, мистер Эйч, это не мое дело, поскольку вы за все платите, но на вашем месте я не доверял бы японцу. Ненадежный народ. Вспомните хотя бы Пирл-Харбор[52]и гребаных камикадзе.

В ту же секунду Понтичелли оказался прижат к стенке — он подавился табаком и закашлялся. Хофштадтер крепко держал его в нескольких сантиметрах от земли. Американец задергался.

— Слушай, ты! — У Дитриха загорелись глаза. — Я действительно за все плачу, и если не прекратишь давать мне советы, клянусь, следующие расходы будут на твои похороны.

Немец выпустил Понтичелли и почувствовал, как от гнева кровь пульсирует в висках. Скрипнув зубами, штурмбанфюрер резко повернулся и, не оглядываясь, зашагал к нужному бараку.

Машины с грузом и остальной транспорт отбыли чуть погодя. Огромная железная сороконожка, извиваясь, запылила по равнине Чако. Пока колонна продвигалась к генералу Гараю, Филмор, проехав несколько километров, сделал большой крюк, чтобы посадить Хофштадтера и Отару на самолет.

Дитрих снял с носа чехол, крутанул пропеллер и очистил от пыли окна и дверцу. Артур разблокировал колеса и попрощался:

— Мистер Отару, желаю вам счастливого полета. Увидимся через три-четыре дня.

Хиро сдержанно поклонился.

Немец вынул из кабины перчатки, шлем и очки.

— Тебе надо поторопиться, Артур, иначе не догонишь колонну.

— Не беспокойтесь, мистер Хофштадтер, я сделаю остановку в Нанаве и присоединюсь к вам в Пуэрто-Бахия Негра. Джордж отлично справится, он ощущает себя пастухом при стаде. Я предпочитаю раньше них добраться до границы с Бразилией и убедиться, что не будет никаких сюрпризов от этого бандита де ла Роса. Увидимся в назначенном месте.

Дитрих пожал англичанину руку и проникновенно заглянул в глаза:

— Прекрасно, лучшего сотрудника я и желать не мог. Спасибо — и до скорой встречи.

Взлетев, немец сделал на самолете вираж. Филмор снизу махал им рукой.

Примерно через полчаса полета внизу показался конвой, и они несколько минут следили за его ленивым передвижением. Хофштадтер заговорил первым:

— Думаю, до первого привала у них не будет никаких проблем. Аванпост не случайно оказался здесь: между генералом Гараем и капитаном Ладжеренцем усложнились отношения. Никто не решится сунуть нос в такую дыру. Там равнину окружают невысокие холмы, и в это время года из-за дождей часто случаются оползни.

Отару взял бинокль, чтобы поглядеть на грузовики:

— Долго мы еще будем их видеть?

— Не очень. — Из-за шума мотора Дитрих почти кричал. — Еще несколько миль — и мы свернем на северо-восток, пересечем Северный Парагвай и окажемся в бразильском небе. Дальше будем двигаться вдоль русла реки до самого Корумба. Возле порта произведем посадку, где встретимся с моей командой. Нам нужно дня на два опередить Артура и Понтичелли. В городе отдохнем и восстановим силы, затем встретим в Суаресе «Горда Рубью» с грузом.

Японец еще несколько секунд наблюдал за колонной, потом перевел взгляд на облака, предвещающие дождь.

В ночном небе Новой Германии[53]между звезд Ориона ярко сверкала Бетельгейзе. В коттедже Хофштадтера стояла тишина. Кроме Фелипы, «ведьмы», как звали ее в деревне, все спали.

Первая карта: четвертый аркан, «Император». Перевернута.[54]

Девушка поднялась со стула с колодой Таро в руке, прикоснулась к карте безымянным пальцем и прошла к другой стороне стола.

Фелипа закрыла глаза, стараясь представить себе лицо Дитриха. Она могла смошенничать со звездами, превратить тирана в праведника, но только по одной причине. И лишь один раз.

Вторая карта: двадцатый аркан, «Суд».[55]

Путь к открытию собственного наследия чуть приоткрылся. Теперь Дитрих снова приблизился к отцу.

Тонкие руки креолки поглаживали края колоды. Она знала, какое изображение откроется следующим. Личность, которая заставит «Императора» признать «Суд». Фелипа улыбнулась и перевернула рубашку. Закрыв глаза, она расположила все три карты треугольником, а когда посмотрела на них, на ее лице появилось довольное выражение.

Третья карта: девятый аркан, «Отшельник».[56]