Дикая тварь - Джош Бейзел

Или, Миннесота

Все еще четверг, 13 сентября

Я несу Вайолет к отелю “Или Лейксайд” так, словно ищу какие-нибудь рельсы, чтобы привязать ее. И думаю о том, сколько нужно весить, чтоб быть красоткой^[38].

Еще в Форде, прежде чем завести мотор, я заставил ее рассказать все, что она узнала от тех клоунов в баре, – я опасался, что она ничего не вспомнит, когда проснется. Во время рассказа Вайолет для выразительности постоянно касалась рукой моего бедра, а у меня стоял так, что можно было спутать с рычагом переключения передач.

Молоденькая девочка, зарегистрировавшая нас в отеле, говорит: “Похоже, кое-кто развлекается”. Я могу лишь надеяться, что она имеет в виду пьяную Вайолет, а не меня с ее бессознательным телом.

Кладу Вайолет на кровать в ее номере, не раздев, и спускаюсь в бар отеля. Здесь есть терраса с видом на какое-то озеро. Покупаю “Грейн стар” у стойки и выхожу на террасу посмотреть на воду. Вдали виднеются Баундери-Уотерс, темные, как джунгли.

Через несколько минут выходит барменша и опирается на перила рядом со мной. Блондинка лет тридцати пяти со взрослой солнечной улыбкой, как я люблю.

– Не возражаете, если я закурю? – спрашивает она.

Я соображаю: сигареты просто капец как вредны для здоровья, они делают мочу канцерогенной, а мозг лишают способности регулировать потребление кислорода. Как врач я, наверное, должен сознавать свою ответственность и сказать ей что-нибудь в таком духе.

Хотя… что-нибудь в каком духе? За превентивную медицину трудно выставить счет, поэтому исследованием вопроса, как изменить поведение человека посредством коммуникации, занимается только рекламная индустрия.

– Только ради вас, – наконец отвечаю я. Надо обязательно добавить что-нибудь получше. – Я вас задерживаю?

Она закуривает и медленно выдыхает дым:

– Пока нет.

Хм, неплохо.

На барменшах я собаку съел. На круизном лайнере – блин, да какого хрена он называется круизный? – на корабле хватает женщин, с которыми можно переспать, но если тебе нужно что-то совсем мимолетное, барменши просто идеальны. Не хочу вдаваться в подробности, но ведь бóльшую часть жизни они общаются с людьми через стойку бара.

Надо бы поехать с этой женщиной к ней домой. А утром все рассказать Вайолет. Или еще лучше – привести эту женщину в мой номер и как можно громче стучать в стену спинкой кровати. Пресечь в корне малейшую возможность сближения с Вайолет.

После смерти Магдалины я придерживаюсь простого правила: если женщина настолько привязывается ко мне, что начинает выяснять, когда у меня день рождения, я тут же раз и навсегда вычеркиваю ее из своей жизни. И уж если быть честным, в этом есть свои плюсы: прежде всего не нужно все время помнить дату рождения Лайонела Азимута и опасаться, что какой-нибудь добрый человек неожиданно закатит тебе вечеринку.

Нет, я не думаю, что Вайолет уже присматривает мне галстук с форелью. Но если мы пока и годимся друг другу в любовники-незнакомцы, долго это не продлится. Она знает обо мне слишком много, пусть это все и ложь. А если я хочу заняться с ней сексом как с не-незнакомкой на основании того, что она уже знает обо мне, – с таким же успехом можно пойти и сделать это прямо сейчас, пока она без сознания.

Нужно пресечь малейшую возможность.

Но я не пресекаю и говорю барменше:

– Надолго я вас не задержу. Нам с женой утром в дорогу.

Кажется, барменша даже вздохнула с облегчением. Теперь мы можем заняться чем-то еще более мимолетным, чем секс.

– Куда едете?

– Мы просто туристы, – говорю я. И мне кажется, я нисколько не вру. Здесь, в пределах цивилизации – даже с видом на не-цивилизацию, – Форд вместе со всем его дерьмом представляется другой планетой. – Посоветуете что-нибудь посмотреть?

– Вы собираетесь плыть на каноэ?

– Скорее всего, да.

Со стороны Баундери-Уотерс доносится жуткий вой оборотня, истошный вопль через все озеро. Барменша видит мою испуганную рожу и смеется:

– Это всего лишь гагара.

Я вынужден спросить, сколько же загадок Северной Миннесоты в итоге окажутся “всего лишь гагарой”.

– Не обольщайтесь.