Нет смысла без тебя - Федор Анич

Все свалилось на плечи Брэдли. И заботы о Нике, и потоки расспросов полиции, и приставания журналистов. Дальше – только хуже. Обвал коммерческого проекта под названием «Джейсон МакКуин» – это огромные проблемы. Достаточно вспомнить, что было в тот момент, когда с дистанции сошла Алиша, чье место занял я. А что теперь?

Контракты, страховка, диски, музыка, турне… Все грандиозные планы разрушились как песчаный домик под ливнем. И кому-то придется держать ответ перед всеми, кто был заинтересован в проекте. Вернее, не так. Перед теми, кто имел интерес в этом проекте. Насколько я могу судить, таких людей не очень много, но, увы, люди это не обычные.

Мои подозрения подтвердила агент Томпкинс. Она приезжала с визитом дважды. И оба раза не с самыми лучшими новостями.

– Достаточно тяжелая ситуация у Ники Домбровской, – сообщала она. – Мы сделали, как вы просили. Завещание изготовлено, и оно оглашено нотариусом. Однако мистер Джейкоб Коннор предъявил финансовые требования к вам, вашему имуществу и к самой Нике Домбровской. Суммы астрономические: два миллиона долларов. Как вы понимаете, мы не можем вмешаться. Скорее всего, деньги у нее заберут.

– Что?!

– Именно так. Далее, Брэдли Морган. Его уволили из «Коннор Дистрибьюшн», он уехал из Америки и живет у брата, Джо Моргана. Насколько мне известно, Брэдли Морган также соответчик по иску Коннора.

– Вы должны что-нибудь сделать! – сказал я. – Я не могу оставить своих друзей в такой ситуации. Во всем виноват я! Это мои долги, мой провал. При чем здесь они?

– Я сожалею, мистер Белгфорд, – с нажимом на мое очередное липовое имя ответила агент Томпкинс, – но мы не можем вмешиваться в обычные гражданские правоотношения.

– Идите вы к черту!

И она ушла. И возвратилась через несколько месяцев, чтобы сообщить еще несколько неприятных вещей. Я слушал ее спокойно, понимая, что, даже если выйду из себя, это ничего не изменит, потому что ей плевать. Кроме того, ее визиты – ее собственная инициатива, и если ей не понравится, как я себя повел, агент Томпкинс просто больше не приедет. Жизнь так и будет идти своим чередом, только я ничего не узнаю о происходящем. А я хотел все знать. Я хотел знать, сколько горя я принес. Что еще умудряюсь разрушать даже после своей «смерти».

– Страховая компания отказалась выплатить какую-либо страховку, сославшись на преступную халатность ваших менеджеров, – сказала агент. – Мне очень жаль, но, скорее всего, Нику Домбровскую и Брэдли Моргана будут преследовать в уголовном суде.

– Что?!

– Именно так. Я не располагаю полной и достоверной информацией, но страховая компания считает, что понесла убытки в виде недополученной прибыли в связи со срывом страхового контракта. К ее претензиям присоединяется «Коннор Дистрибьюшн» и Live World Company, которые также подсчитывают убытки. Я видела гражданские иски от этих двух компаний. Они вложили в вашу раскрутку больше пяти миллионов, надеясь выручить с каждого вложенного доллара как минимум по шесть.

– Вы говорили, иск предъявлен на два миллиона.

– Верно, чистых убытков. Это второй иск, об упущенной выгоде.

– Понятно.

– Мне очень жаль.

– Вы можете хоть что-нибудь сделать?..

– Нет, я сожалею. Я получила консультации министра юстиции, генерального прокурора. Мы не можем помочь. Это оборотная сторона медали.

Естественно, Коннор и компания начали спекуляции. Я не был удивлен, узнав, что они избавились от Брэдли. Его выгнали, и Брэдли потерял доступ к каким-либо бумагам, потому что все документы хранились на серверах «Коннор Дистрибьюшн» и его дочерних компаний. Любую отчетность можно подделать, любые бизнес-планы скорректировать. Правду все равно никто доказать не может. Кроме, пожалуй, Ники.

Она занималась всеми финансовыми вопросами, вполне вероятно, у нее остались копии каких-то документов. Но Ника в Москве, процесс идет без ее участия. А Брэдли в Лондоне. Оба они не граждане США, и только уголовное преследование может их вытащить из страны пребывания. Хотя, помнится, отец мне говорил, что Россия своих не выдает.

Цифры знает и Брэдли, но знает только на основе своих записей и корпоративной почты, доступ к которой, я уверен, также у Коннора. Никаких доказательств, что в проект вложено в сотни раз меньше, чем заявлено в исках, нет. И что делать?

Миссис Харрис никогда не занималась бизнес-вопросами, а вот опыт мистера Харриса, Тома, мне был важен. Я долго не мог осмелиться завести разговор о своих проблемах, но в конце концов решился. Том, казалось, был даже рад поучаствовать в дискуссии, отличной от наших обычных тем о коровах, заборе и протекающей крыше.

До этого момента мы никогда не говорили о том, чем занимался я. Но Харрисы все знали. Я вкратце обрисовал Тому ситуацию, особо не рассчитывая ни на что. Мне хотелось услышать мнение человека, который когда-то занимался финансовыми делами, был сведущ в этом вопросе.

– Наверное, это будет несколько сложнее объяснить, чем кажется, – начал Том. – Но времени у нас навалом, так что слушай. Финансы – вещь очень нестабильная, несмотря на то что имеют вполне себе физически твердое состояние – валюта, золото, материальные блага. Но их оценка – самое важное – это их ценность. Сегодня на доллар ты купишь банку колы и шоколадный батончик, а еще десять лет назад мы могли на эту сумму заправить бензином полный бак. А через десять лет доллара тебе едва ли хватит на порцию картофеля фри в «Макдоналдсе». Оценка денег падает, жизнь дорожает. Но есть еще более важная вещь, чем деньги, это – время. Деньги должны работать, и чем больше они лежат без дела, тем дешевле становятся. Если положить доллар в носок и запрятать его на чердак, то через пять лет от этого доллара останется пара центов. А купюра не изменится. Жизнь изменится, и твой пришелец из прошлого обесценится. Ты понимаешь?

– Да, понимаю.

– Тогда смотри дальше. Упущенная выгода порождает два убытка. Первый – отсутствие самих денег тогда, когда на них рассчитывали. И второй – заработок, который они бы принесли, если бы были в наличии. Ведь его также недосчитаются.

– Постойте, вы хотите сказать, что эти виртуальные деньги к определенному моменту должны приумножиться?

– Конечно! Любой бизнес-план должен учитывать стоимость денег. Если компания планирует зарабатывать деньги только исходя из стоимости денег на момент запуска компании, то шарагу можно закрывать.

– Никогда об этом не думал.

– Ну тебе и не нужно об этом думать, – с улыбкой ответил Том. – Хотя, может быть, я и не прав. В конце концов, ты занимаешься делом, которое должно приносить доход, иначе оно развалится, и ты останешься ни с чем. Наверное, ты должен об этом думать.

– Вы считаете требования этих типов обоснованными?

– Абсолютно точно обоснованными, – подтвердил Том. – Но не в отношении суммы. Там бы, конечно, посчитать. Мне кажется, несколько сотен лишних прибавлено на случай, если судье вздумается уменьшить цену иска. Я помню, как одна страховая компания отказалась выплачивать нам страховку за кредит, который мы страховали у нее. Мы посчитали, сколько денег потеряли, посчитали, сколько могли бы заработать до момента гипотетической выплаты этих денег, и подали в суд. Судья все деньги взыскала, а упущенную выгоду сократила вдвое, мотивировав свое решение тем, что на дворе финансовый кризис и столько, сколько мы заявили, мы бы не заработали. Руководство приняло решение отныне прибавлять в цену иска несколько сотен на подобные случаи.