Остров - М. Беннетт

Его это замечание вроде бы не обидело.

— Чел должен смотреть, где что подвернется, — сказал он. — Жила бы в моих местах, тоже имела бы при себе.

Я подавил желание напомнить, что «места» Тюрка в точности совпадали с моими — симпатичной, населенной зажиточными, образованными и благополучными людьми частью Иерихона. Не Комптон^[16] какой-нибудь. Но я перешел к следующему:

— Иган?

У Игана только и было что чернильная ручка в нагрудном кармане. Он помахал ею слегка пристыженно, словно такое имущество на фоне набора для приготовления наркотиков, что таскал при себе Тюрк, выдавало в нем ботана, и добавил свое имущество к нашей довольно странной кучке.

Лоам предъявил свой браслет для фитнеса. Снимать его с запястья он отказался, но вытянул руку, словно ребенок у рождественской елки:

— «Сюрдж». Новехонький. Эксклюзивный оттенок загара, — гордо сообщил он. — Отслеживает уровень нагрузки и частоту пульса.

— Потрясающе, Лоам, — сказал я. — Но для нас главное, чтобы время показывал. Показывает?

— Само собой.

— По Гринвичу?

— Да.

— Вот и клево. Потом к этому вернемся. Ли?

— У меня с собой скрипка, — сказала она. — Там, под деревом. Я укрыла ее листьями, на случай непогоды.

— Ты что, падала со скрипкой в руках? — изумился я.

— Нет! — Ли почему-то покраснела. — Я ее нашла. Здесь, рядом, когда проснулась. Она была с нами в салоне, а не в багаже, на соседнем со мной сиденье. Мама всегда покупает дополнительный билет, скрипка всюду ездит со мной.

Я даже не знал, что более удивительно: что для скрипки покупают билет, как для человека, или что Ли говорит о ней, как о человеке.

Ли растопырила длинные пальцы и договорила:

— Так что, когда самолет сломался, она упала рядом с тем местом, где упала я.

— Но зачем ты ее везла? Разве в лагере мы не собирались заниматься укреплением командного духа и всем прочим — «подготовкой к жизни»?

— Я никуда не езжу без нее, — отрезала Ли. — К тому же моей жизнью как раз и будет она. В сентябре у меня прослушивание в Королевском музыкальном колледже, и мама… — Она остановилась и поправила саму себя: — Я хочу упражняться каждый день. — И она указала пальцем на меня: — А у тебя что при себе?

— Ничего, — сказал я. — Был телефон, но разбился при крушении.

Я не признался, что выбросил его. Теперь этот грандиозный жест казался довольно дурацким: даже в сломанном телефоне могла бы найтись для нас какая-то польза.

— Не совсем ничего, — заметила Флора. Она потянулась к моему лицу, и я испугался, как бы не ткнула меня в глаз покрытым черным лаком ногтем, но чернолаковый ноготь лишь постучал в стекло: тук-тук. — У тебя есть очки.

Я и забыл про них. Так привык к ним, что они превратились в часть моего лица. Я пожал плечами:

— Но другим они не пригодятся, верно?

— Вероятно, — согласилась она. — Зато, по крайней мере, они остались у тебя на лице. Мне повезло меньше.

Я всмотрелся удивленно.

— Разве ты носила очки?

— Не очки, — ответила она. — Пропало кое-что, что было буквально привинчено к моему лицу.

Она постучала пальцем по носу — в старину таким жестом обозначали желание сообщить что-то по секрету.

— Сережка.

Мы все уставились на крыло ее довольно симпатичной ноздри. Действительно, у самого края осталась маленькая дырочка и вокруг кожа немного покраснела.

— То есть она выпала? — уточнил я.

— Ее нет, вот все, что я могу сказать. Просто так выпасть она не могла. Она крепится не как обычные серьги — у нее спиральная нарезка, ее ввинтили в меня, словно мини-штопор.

Пенкрофт скривила свое идеальное личико, заткнула пальцами уши и запела:

— Ла-ла-ла-ла.

Перекрывая этот шум, я задал конкретный вопрос:

— Она у тебя ценная? С бриллиантом или что?

— Нет, Ким Кардашьян, — проворчала Флора. — Бриллиантик там был крохотный. Но мне ее всего три дня назад поставили, а до того сколько родителям голову морочить пришлось. Теперь надо будет ставить новую, когда нас спасут.

— Если нас спасут, — сказала Пенкрофт, оборвав свою песню.

— Зато, — продолжала Флора, — у меня осталось кое-что полезное для нас всех.

Она помахала пустой бутылкой из-под минеральной воды. Крышка, я заметил, тоже сохранилась.

— Если б еще в ней была вода! — фыркнула Пенкрофт, явно не забывшая непочтительную шутку насчет ее юбки.

— Конечно, — кивнул я, — но мы наполним ее, когда найдем источник пресной воды.

— Я думала скорее о том, чтобы послать записку в бутылке.

— Тоже неплохая мысль, — согласился я. — Но сначала надо понять, что мы в ней напишем.

Лоам указал на огромные буквы, которые я вывел в песке.

— Почему бы не написать то же самое?

— Гениально, — сказал я. — Кто-нибудь в Японии, Новой Зеландии или что там окажется поблизости от нашего острова поймает бутылку с запиской «спасите» — и что же он будет делать?

Лоам выглядел озадаченным. Как будто я — учитель и задал ему неожиданный вопрос.

— Пошлет помощь?

— Куда? — Я раскинул руки, пытаясь охватить разом и остров, и простиравшееся до горизонта море. — Как он узнает, где мы?

Я видел: постепенно до Лоама дошло, в чем тут трудность.

— Джи-пи-эс у нас при себе не имеется, бро, — напомнил Тюрк (не то чтоб от его напоминания что-то изменилось). — Значит, мы не сумеем выяснить, где мы, так?

— Вообще-то сумеем, — сказал я. — Но этим займемся позже.

Снова я остановился вовремя и придержал информацию. Инстинкт (а я и не подозревал, что он у меня есть) начал подсказывать мне, какой силой обладает знание и в особенности умение сохранить это знание для себя.

— Лоам, насколько хватит заряда в твоем браслете?

Он глянул на квадратный циферблат.

— На три дня? — вопросительно протянул он.

— Отлично. Время есть. — Каламбур вышел случайно. — Завтра мы точно отправим сообщение. А пока сохраним бутылку.

Я вскочил и отряхнул песок с задницы.

— Возьми ее с собой, Флора. Пригодится для пресной воды.

— Куда ее взять с собой?