Смерть перед Рождеством - Кристоффер Карлссон

Кристиан в гостях у друга, в Эншеде, сидит на диване перед телевизором. На экране распекается какой-то политик; Кристиан прикрутил звук, чтобы не слышать этот вздор. Он всматривается в кричащие буквы пришпиленного над телевизором баннера. Тело помнит холод спрятанного под курткой стального лезвия.

– Пива хочешь? – раздается из кухни голос Микаэля.

– А виски у тебя нет?

– Есть.

Микаэль выходит из кухни с подносом, на котором два круглых бокала, в каждом на два пальца виски.

– Черт, как смотрится! – восклицает он и протягивает Кристиану один бокал. – Я почти не спал сегодня… А ты?

Голос Микаэля срывается. Кристиан поднимает удивленные глаза.

– Спал.

– Ну… после вчерашнего, я имею в виду… Как ты?

– Я сделал это не по своей воле, ты же знаешь.

– Да… но как ты? – Микаэль делает глоток, стискивает зубы.

– Задай мне этот вопрос кто-нибудь другой, я послал бы его к черту. – Кристиан ставит бокал на стол. – Ты что думаешь? Я должен был это сделать.

Ему хочется подняться и выйти. Но он не может – и остается сидеть.

* * *

Они встречались на вечеринках – и с каждым разом лучше узнавали друг друга. Так было; возможно, так оно продолжается и до сих пор. У Микаэля каждый раз оказывался новый мобильник, всегда «Нокиа». У Кристиана мобильника не было вообще, но скоро Микаэль дал ему один из своих.

– Возьми этот, – сказал он. – Но если побьешь мой рекорд…

Кристиану потребовалась неделя, чтобы побить его рекорд, однако об этом он умолчал. Просто сменил очки на контактные линзы и стал принимать «Рокуттан» от прыщей. По три таблетки в день. Через полгода кожа стала чистой, как у младенца.

Кристиан мало что знал о новом друге. Догадывался только, что тот родом не из Стокгольма. Когда Микаэль пьянел, из него пробивался другой диалект, более мелодичный и мягкий.

– Откуда ты? – спросил как-то раз Кристиан.

– Издалека, – смеясь, ответил Микаэль.

– И где это?

– В Даларне.

– То есть в Норрланде?

– Даларна расположена в Центральной Швеции. Норрланд начинается в пятидесяти милях севернее Даларны.

– И как ты там оказался?

– Мама развелась и нашла там парня. Мне было шесть или семь лет, когда мы переехали.

– И ты хотел переехать?

Макаэль пожал плечами, улыбнулся:

– Я ведь был совсем маленький. Дети тяжело переживают смену привычной обстановки. Но все было в порядке…

Новый папа Микаэля, так же как его мама, работал в страховой фирме. Это была семья, которая могла позволить себе иметь собственный дом.

* * *

Сам Кристиан вырос в Стокгольме – сначала в Бредэнге, потом в Хагсэтре. Его мама работала кассиршей в магазинах на площади, а папа… о его местонахождении ничего не было известно. Он исчез, когда Кристиану было десять, и больше не давал о себе знать. Мама сказала как-то, что папа осел где-то на западном побережье, со своей новой женщиной. А вообще, вспоминала о нем редко.

Много лет спустя данное событие послужило прелюдией к их первой с Микаэлем ссоре. Позже это казалось странным.

С того дня минуло много лет, но Кристиан все помнил. Как проснулся однажды и обнаружил, что в квартире их осталось трое. Большого рюкзака, с которым папа обычно ездил в отпуск в Сконе, не оказалось на месте. Мама лежала в постели и плакала. Был вторник, Антон сидел у себя в комнате. Когда Кристиан спросил его, где папа, ответом были недоуменный взгляд и фраза: