Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

– Вы работаете?

– Полиция попросила меня о помощи, и я согласилась.

– Значит, сейчас вы не можете назвать имена людей, которые все еще живут здесь и могли знать семью Пайн? – вмешалась Блюм.

– Одного человека я могу назвать сразу, – после недолгих размышлений ответила Грэм. – Джексон Лайнберри.

– Я не помню эту фамилию, – призналась Пайн.

– Насколько мне известно, он дружил с вашим отцом.

– А где он живет?

– Примерно в часе езды отсюда. К северу, в сторону Атланты. У него красивый дом, можно сказать, поместье. Наверное, самое роскошное в тех местах. Он очень богат. У него даже есть собственный самолет.

– И как он заработал такие деньги?

– Удачное вложение капитала. Он на некоторое время уезжал, потом вернулся.

Они получили адрес и контактную информацию, Пайн поблагодарила Грэм и попросила ее позвонить, если она вспомнит кого-то еще, кто мог знать семью Пайн, и та обещала, что так и сделает.

Они позвонили Лайнберри, договорились о встрече, сели во внедорожник и поехали к нему.

– А что тебе удалось узнать? – спросила Пайн у Блюм.

– Как ты меня просила, я получила доступ к базе данных ViCAP ^[13] через защищенный канал связи. И сообщила им подробности, которые нам известны. У них есть информация о других серийных убийствах, когда жертв одевали определенным образом, но ничего похожего на наше дело.

– Остается надеяться, что мы скоро узнаем личность жертвы, – сказала Пайн. – Тогда у нас появятся какие-то ниточки.

Блюм поглядывала в окно внедорожника, когда они ехали на север, в сторону дома Лайнберри.

– Значит, ты думаешь, что видела отражение мужчины в зеркале, а не влезающего в комнату в окно?

– Я не могу быть уверена, но думаю, что такое весьма возможно, – ответила Пайн.

– Это же случилось так давно, а ты была совсем маленькой.

– Воспоминания о той ночи выжжены в моем сознании.

– Но все годы ты думала, что похититель забрался в спальню через окно.

– Знаю. Я считаю, что новая идея возникла у меня из-за того, что я снова оказалась в той комнате. Мне давно следовало туда приехать. Сама не понимаю, почему не сделала этого раньше.

– Там произошли ужасные вещи. Большинство людей не захотели бы туда возвращаться.

– Но я не большинство людей. Я агент ФБР, и мое кредо бежать навстречу проблеме, а не от нее.

– И все же.

Некоторое время они ехали молча.

– Почему Андерсонвилль?

Пайн посмотрела на нее.

– А почему нет? Серийные убийцы не раз начинали действовать в сельской местности. Они орудовали не только в крупных городах или их пригородах.

– Гораздо легче избежать ареста, когда вокруг много людей.

– В крупных городах намного больше полицейских сил, как и других правоохранительных агентств. Будь я серийным убийцей, едва ли я захотела бы связываться с полицейским департаментом Нью-Йорка, имеющим повсюду камеры, – куда лучше приехать в такое место, как это, где совсем плохо с ресурсами.

– Да, мне понятны твои доводы, но меня беспокоит кое-что еще.

– Что именно?

– Это совпадение или причина и следствие?

Пайн бросила на нее быстрый взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Совпадение ли то, что мертвое тело появилось на следующий день после твоего приезда в город? Или убийство произошло из-за того, что ты вернулась в Андерсонвилль? – Блюм с тревогой посмотрела на Пайн.

– Ты хочешь сказать, что мое расследование исчезновения сестры, которое произошло тридцать лет назад, спровоцировало убийство той женщины?

– Я лишь говорю, что такая возможность существует. В противном случае это выглядит как очень странное совпадение.

Пайн задумчиво покачала головой.

– Такое преступление потребовало бы серьезного планирования за очень короткий промежуток времени, в том числе, выбор жертвы и само убийство, – сказала она.

– Да, пожалуй, это маловероятно, – с заметным облегчением согласилась Блюм.

Пайн снова на нее посмотрела.

– Быть может, ты считаешь, что похититель моей сестры и убийца этой женщины – один и тот же человек?

– Ну, должна признать, такая мысль у меня возникала.

Пайн покачала головой.

– Такого просто не может быть.

– Значит, ты не думаешь, что это убийство и исчезновение твой сестры связаны?

– Прошло тридцать лет. Серийные убийцы никогда не совершают свои преступления так долго. Большинство уходят на покой после сорока или даже раньше.

– Большинство, но не все. Некоторые надолго прекращают убивать, чтобы потом снова вернуться к своим жутким делам.

– Тридцать лет это необычно долгий перерыв.

– Однако его нельзя назвать невозможным.

– Давай послушаем, что расскажет Лайнберри, прежде чем устремимся в другом направлении.

– Хорошо.

Прошло некоторое время.

– Как ты себя чувствуешь после возвращения? – спросила Блюм.

– Пока отвратительно, – ответила Пайн.