6-я мишень - Максин Паэтро

Я извинилась перед Тайлерами. От всей души. Выразила свое личное и наше общее сожаление. Излив на меня все свои чувства, они сели в машину и умчались, оставив на асфальте кусочки жженой резины. Я проводила их взглядом и лишь потом сняла вибрировавший на поясе телефон.

— Слушаю?

— Только что позвонила какая-то женщина, — сообщил Джейкоби. — Заявила об исчезновении ребенка. Девочка пяти лет. Длинные светлые волосы.

Звали звонившую Сильвия Бродски, и она была в состоянии, близком к истерике. Мамаша потеряла дочку в магазине, пока покупала продукты. Хватившись девочки, миссис Бродски позвонила в службу спасения, добавив, что ее дочь, Алисия, страдает аутизмом.

Алисия Бродски практически не разговаривала.

Вскоре после звонка Джейкоби миссис Бродски явилась в клинику и предъявила права на ребенка, но мы с Конклином этого уже не видели.

Вернувшись в наш служебный «форд», мы обсудили случившееся. Как обычно, я взяла ответственность на себя:

— Сама виновата. Нужно было, когда разговаривала с Тайлерами по телефону, подчеркнуть, что мы еще не знаем, кого именно нашли, что у нас нет полной уверенности, что личность девочки не установлена. Согласен, Рич? Ты же слышал наш разговор?

— Они перестали слушать после того, как ты сказала, что мы, может быть, нашли их дочь. Перестань себя винить, Линдси. Все ведь сходилось. Девочка даже сказала, что ее зовут Мэдди.

— Ну, что-то в этом роде.

— Красные туфельки, — продолжал Конклин. — Ты часто встречаешь на улице девочек с длинными светлыми волосами, в красных кожаных туфельках и синем пальто?

— Как видишь, совпадения случаются, — вздохнула я.

Возвратившись во Дворец правосудия, мы еще два часа допрашивали Кэлвина. В конце концов этот мерзавец все же перестал ухмыляться. Мы также просмотрели все фотографии как в камере Кэлвина, так и те, что были у него дома в альбомах.

Снимков Мэдисон Тайлер не обнаружилось, но мы не теряли надежды найти хоть что-то. Может быть, он случайно заснял сцену похищения. Может быть, в объектив попал черный мини-вэн.

Но просмотр карточки флэш-памяти показал, что вчера наш подозреваемый вообще не снимал никого и ничего в районе Альта-Плаза-парка.

Меня тошнило от Патрика Кэлвина, но закон не рассматривает гнусность как уголовное преступление. В конце концов нам ничего не оставалось, как дать ему под зад и отпустить на свободу.

В тот день мы с Конклином допросили еще троих числящихся на учете педофилов. Троих белых мужчин, глядя на которых никто бы не заподозрил в них мерзких насильников.

Все трое представили алиби.

Все три алиби были подтверждены.

В семь вечера я решила — всё, хватит. Образно говоря, мой бак был пуст.

Я поехала домой, поднялась к себе, вошла в квартиру, обняла Марту и пообещала, что сразу после душа отправлюсь с ней на прогулку.

На столе в кухне лежала записка от Карен, присматривавшей в мое отсутствие за колли. Прежде чем прочитать ее, я открыла холодильник, достала бутылку «короны» и с удовольствием приложилась к горлышку.

«Линдси, привет. Твоей машины не было на стоянке, так что я вывела Марту на прогулку. Если помнишь, на Рождество родители предоставляют в мое полное распоряжение домик в Эрмоза-Бич. Думаю взять с собой Марту, если не возражаешь. Ей это пойдет на пользу.

Дай знать. К.».

Оставила собаку без присмотра и даже не позвонила Карен! Чего ждать от себя в следующий раз? И конечно, Карен права — Марте поездка пойдет на пользу. Мой новый рабочий график включал в себя несколько сдвоенных смен и рабочие уик-энды. Мне так и не удалось отдохнуть по-настоящему после того случая на пароме.

Я наклонилась к Марте, поцеловала ее в нос, потрепала по шелковистым ушам и заглянула в большие карие глаза.

— Хочешь побегать по пляжу, а?

Я взяла телефон Карен и набрала номер.

— Отлично, — сказала она. — Заберу ее утром.