Терапия - Себастьян Фитцек

Наше время. Клиника в Веддинге. Палата 1245

Стемнело. В коридорах клиники автоматически включилось освещение. В бело-желтом свете потолочных ламп доктор Рот казался бледнее обычного. Виктор Ларенц впервые заметил, какие у него большие залысины по углам лба. Раньше их удачно скрывали падающие вперед волосы, но в последний час Рот часто проводил рукой по волосам, открывая залысины.

— Вы нервничаете, доктор Рот?

— Нет. Это любопытство. Мне очень интересно, чем все закончится.

Виктор попросил воды, и Рот подал ему стакан с соломинкой, чтобы пациент мог пить со связанными руками.

— У меня тоже накопились вопросы, — продолжил Рот, когда Виктор сделал глоток.

— Какие?

— Например, почему вы не искали Синдбада? Если бы у меня пропала собака, я ни минуты не мог бы усидеть спокойно дома.

— Вы правы. Я и сам удивлялся своему равнодушию. Полагаю, все мои силы и эмоции я истратил на поиски дочери. Я ощущал себя старым воякой, в жизни которого было столько боев и сражений, что, слыша очередной сигнал «К атаке!», он преспокойно остается сидеть в окопе. Вам подходит такое объяснение?

— Да. А почему вы не рассказали жене о событиях на Паркуме? По крайней мере, когда пропала собака, вы могли позвонить ей.

— А я звонил. Я, по-моему, ежедневно пытался ее застать. Хотя признаюсь, поначалу я не знал, рассказывать ли ей об Анне. Все-таки Изабель была даже против интервью, над которым я в ту пору уже перестал работать. А если бы она узнала, что я взял пациентку, то в этот же день прилетела бы из Нью-Йорка. Но я никак не мог застать ее в отеле и оставлял портье бесчисленные сообщения для нее.

— И она ни разу не перезвонила?

— Нет, однажды позвонила.

— И что?

Виктор кивком указал на столик, и Рот вновь протянул ему стакан.

— Сколько времени… — Виктор прервал фразу, сделав большой глоток. — Сколько нам еще осталось?

— Думаю, минут двадцать. Ваши адвокаты уже здесь и разговаривают сейчас с доктором Мальциусом.

Адвокаты.

Виктор вспоминал, когда ему в последний раз требовалась юридическая помощь. В ближайшие недели ему вряд ли поможет тот долговязый эксперт, который спас его права в 1997 году. Сейчас ему нужны настоящие профессионалы. На карте стояла его жизнь.

— Они правда хорошие?

— Адвокаты? Да. Насколько я знаю, это лучшие специалисты по уголовному праву, каких можно найти в Германии.

— И они сегодня захотят узнать, что случилось с Анной?

— Для них важно все. Они же будут вас защищать. В конце концов, речь об убийстве.

Убийстве.

Наконец-то слово прозвучало. До сих пор они осторожничали, хотя оба прекрасно знали, что доктору Виктору Ларенцу грозила тюрьма. Если только судьи не решат, что у него не было иного выбора.

— Убийство или нет, но не думаю, что у меня хватит сил повторить сегодня эту историю. Кроме того, я по-прежнему надеюсь, что через двадцать минут стану свободен.

— Забудьте об этом. — Рот поставил стакан на столик и провел рукой по волосам. — Расскажите лучше, что произошло потом. Откуда менструальная кровь? Что рассказала Анна, когда вы вернулись в комнату?

— Ничего.

Рот удивленно поднял брови.

— Пока я говорил по телефону с детективом, она незаметно ушла. «Не буду вам мешать. У вас, видимо, много дел. Продолжим завтра». Она положила эту записку на мой стол. Я был совершенно измотан. Опять нужно было ждать целую ночь, пока не узнаю что-то новое.

О Шарлотте. О Жози.

— Значит, вы пошли спать?

— Нет. Не сразу. Вначале у меня появился неожиданный гость.