Вирус - Цай Цзюнь

На время я вернулся к родителям. Вся наша большая семья собралась за трапезой в эту новогоднюю ночь, пришел и Е Сяо. Сначала мы хотели пойти в ресторан, но мама сказала, что я уже давно не ел домашнего, поэтому все остались дома. Мои родители жили в очень просторном доме, так что мы все – больше десяти человек – могли спокойно разместиться здесь, ничуть не стесняя друг друга. Мама без конца подкладывала мне всякие лакомства – она хорошо знала мои вкусы, все кушанья были мои любимые, но после вчерашнего разговора с Хуан Юнь у меня напрочь пропал аппетит. Я никогда не пил ни капли, а тут налил себе рюмочку красного вина и выпил.

Мама сразу догадалась, что со мной что-то случилось, и все время старалась выпытать у меня, в чем дело, но я сидел молча, стараясь не привлекать к себе всеобщего внимания. Я выпил залпом еще одну рюмку. Я абсолютно не умею пить, поэтому вскоре ощутил беспокойство в желудке и, вопреки всем приличиям, не говоря ни слова, вышел из-за стола и пошел в свою прежнюю маленькую комнатку. Я заперся там и, не включая свет, на ощупь нашел и поставил диск, который любил слушать раньше. Это был «Танец маленьких фей». Музыка наполнила комнату, ласкающий ритм танца захватил меня, я закрыл глаза, а в душе все звучали слова Хуан Юнь об аборте.

Вдруг кто-то вошел, и я услышал голос Е Сяо:

– Похоже, дела сердечные…

Я ничего не ответил. Просто долго глядел на него, широко раскрыв глаза.

– Ты что, снова посещал сайт «Блуждающие души древних могил»? Извини, что я все о том же, ведь в новогоднюю ночь надо говорить только о хорошем. – Е Сяо понизил голос до шепота.

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда в чем же дело? – спросил он. Я не ответил.

– Из-за девушки? Я кивнул.

– Опять женщина, – сказал он себе с тяжелым вздохом.

– В твоих словах слышится сочувствие больному. Ты что, болен той же болезнью? – Я наконец нашел в себе силы пошутить.

– Не переводи разговор в шутку. Что было, то прошло. Не желаю вспоминать об этом. А что у тебя? Поссорились?

– Нет. Я сейчас стою перед серьезным выбором.

– Принял решение?

– Нет еще.

Он похлопал меня по плечу и прошептал:

– Все будет хорошо.

Он вышел. Я остался один в комнате. Группа «ASKA» продолжала петь. Под ее аккорды я впервые ощутил себя эгоистом. Я же всегда думаю только о себе и никогда не думаю о других. Все мои раздумья, да и любой выбор, если говорить откровенно, – это всего лишь выбор того, что удобно мне. В полном смятении я размышлял только об одном: нельзя ли после оформления брака с Хуан Юнь потом с ней не разводиться, а превратить фиктивный брак в настоящий и обладать ею? Но мне тут же вспомнился Лу Бай, его страшный, невыносимый для человеческого взгляда труп, выловленный из реки Хуанпу.

Подумал я и о том, что после процедуры развода на мне будет пятно – я навсегда останусь разведенным мужчиной, и найдется ли тогда другая женщина, которая согласится выйти за меня замуж? Как ни скрывай, как ни объясняй – в таком деле ничто не поможет, и мне придется прожить разведенным всю оставшуюся жизнь.

Внезапно я вспомнил о Розе. Как я могу сейчас думать о ней? Все смешалось у меня в голове.

«ASKA» продолжала петь.

Долго ли, коротко ли – я не следил за временем – настала полночь. Мы простились с годом Дракона и приветствовали год Змеи.

Папа азартно, как мальчишка, поджигал хлопушки. Как и к тысячам других семей, счастье Нового года приходило к нам в огне и дыму взрывов, и мы молились о том, чтобы все беды ушли и осталось только счастье.

Я распахнул окно. Мне в лицо дохнуло холодным воздухом, пропитанным запахом горячего дыма. В этом новогоднем дыхании мне вдруг послышался тихий и печальный шепот: «Она – в – подземном – дворце».