По их следам - Тесс Герритсен

Когда старик посмотрел на другие фотографии, его левая рука начала в волнении дрожать. Губы бывшего инспектора беспомощно задвигались, но его усилия были тщетными: вместо слов вырывалось лишь невнятное бормотание. Мадам Бруссар наклонилась вперед, силясь разобрать, что сказал муж. Потом в замешательстве покачала головой.

– Мы ознакомились с его отчетом, – сказала Берил. – С тем самым, который он представил двадцать лет назад. Тогда он пришел к выводу, что произошло убийство, за которым последовало самоубийство. Он на самом деле верил, что так и было?

Мадам Бруссар перевела вопрос мужу.

Бывший инспектор взглянул на Берил, его взгляд впервые с момента визита сосредоточился на ее темных волосах. На лице Бруссара появилось удивленное выражение, будто он кого-то узнал…

Жена повторила ему вопрос: как он считает, это было убийство и самоубийство? Бруссар медленно покачал головой.

– Он понимает вопрос? – спросил Джордан.

– Конечно понимает! – резко отозвалась мадам Бруссар. – Я ведь сказала вам, что он понимает все!

Между тем немощный старик постукивал по одному из снимков, словно пытаясь обратить на что-то внимание присутствующих. Его жена задала вопрос по-французски. Но бывший инспектор лишь сильнее хлопнул по фотографии.

– Он пытается нам что-то показать? – догадалась Берил.

– Это всего лишь угол фотографии, – заметил Ричард. – Там изображен только кусок пустого пола.

Все тело Бруссара, казалось, уже сотрясалось от дрожи в попытке что-то сказать. Жена снова наклонилась вперед, вся превратившись в слух и пытаясь разобрать смазанные слова. Потом снова покачала головой:

– В этом нет ни малейшего смысла.

– Что он сказал? – спросила Берил.

– Он только и твердит serviette, то есть «салфетка». То ли салфетка, то ли полотенце – не могу разобрать. – Мадам Бруссар схватила висевшее у раковины полотенце для рук и показала его мужу: – Ручное полотенце?

Но старик лишь тряхнул головой и сердито оттолкнул полотенце.

– Я не знаю, что он имеет в виду, – со вздохом признала мадам Бруссар.

– Возможно, я знаю, – отозвался Ричард, ближе пододвинулся к бывшему инспектору и спросил по-французски: – Porte documents – «то, в чем носят документы»?

Бруссар издал вздох облегчения и рухнул обратно на подушки. Немного придя в себя, он устало кивнул.

– Так вот что он пытался сказать! – заключил Ричард. – Serviette porte documents, то есть «портфель».

– Портфель? – эхом отозвалась Берил. – Так ты думаешь, что он имеет в виду тот самый портфель с секретными документами?

Ричард, нахмурившись, посмотрел на Бруссара. Старик вконец обессилел, его доселе болезненно-серое лицо стало белым, как простыня. Бросив взгляд на мужа, мадам Бруссар подскочила к нему, чтобы оградить от Ричарда.

– Больше никаких вопросов, мистер Вулф! Вы только посмотрите на него! Он измучен, он больше не в состоянии общаться с вами. Пожалуйста, вы должны уйти!

Она торопливо выпроводила визитеров из комнаты в коридор. Мимо проскользнула монахиня с подносом, заставленным лекарствами. В конце коридора женщина в инвалидном кресле пела самой себе колыбельные на французском.

– Мадам Бруссар, – обратилась к супруге бывшего инспектора Берил, – у нас возникло еще больше вопросов, но ваш муж не может на них ответить. В том самом отчете значилось имя еще одного сотрудника полиции – Этьена Жигера. Вы не подскажете, как с ним можно связаться?

– Этьен? – Мадам Бруссар в удивлении воззрилась на нее. – Вы хотите сказать, что ничего не знаете?

– Не знаем? О чем?

– Он погиб девятнадцать лет назад. Этьена сбила машина, когда он переходил улицу. – Она печально покачала головой. – Водителя, по вине которого это произошло, так и не нашли.

Берил поймала испуганный взгляд Джордана, в глазах брата мелькнула тревога, которую чувствовала и она сама.

– И самый последний вопрос, – взмолился Джордан. – Когда вашего мужа сразил удар?

– В 1974 году.

– Тоже девятнадцать лет назад?

Мадам Бруссар кивнула:

– Такая трагедия для их полицейского отдела! Сначала мужа разбил инсульт. Потом, всего три месяца спустя, они потеряли Этьена.

Вздохнув, она повернулась в сторону комнаты мужа:

– Но, думаю, такова жизнь. И мы не в силах сделать хоть что-нибудь, чтобы ее изменить…

Выйдя на улицу, трое посетителей немного постояли под солнечными лучами, пытаясь стряхнуть с себя гнетущее впечатление от этого унылого здания.

– Сыщика сбили и уехали, – сказал погруженный в свои мысли Джордан. – И водителя так и не нашли. У меня плохое предчувствие насчет всей той истории.

Берил взглянула на вывеску при входе в здание.

– «Центр реабилитации», – саркастически пробормотала она. – Едва ли это похоже на место, где можно выздороветь. Скорее на место, где предстоит умереть.

Вздрогнув, Берил повернулась к машине:

– Пожалуйста, давайте как можно быстрее уедем отсюда.

Они направились на север, к Сене. И снова синий «пежо» следовал за машиной Ричарда, но никто больше не обращал на это внимания: присутствие француженки-агента стало уже чем-то привычным, даже успокаивающим.

Неожиданно Джордан взмолился:

– Притормози, Вулф! Высади меня на бульваре Сен-Жермен. Вот тут, прямо здесь, будет просто прекрасно.

Ричард остановился у обочины:

– Почему именно здесь?

– Мы только что проехали мимо кафе…

– О, Джордан, – простонала Берил, – ты ведь еще не проголодался, не так ли?

– Я встречусь с вами в отеле, – ответил Джордан, вылезая из машины. – Если, конечно, вы, двое, не хотите ко мне присоединиться.

– Мы что, еще и наблюдать должны, как ты поглощаешь еду? Нет уж, покорно благодарю, обойдусь и без этого зрелища!

Джордан ободряюще сжал сестру за плечо и захлопнул дверцу автомобиля.

– Обратно доберусь на такси. Увидимся позже. – Махнув рукой, он повернулся и побрел по бульвару, его светлые волосы ярко блестели в лучах солнца.

– Вернемся в отель? – тихо спросил Ричард.

Берил взглянула на него и задумалась: «Между нами будто искры летают – нас явно влечет друг к другу. Какое искушение! Я смотрю в его глаза и неожиданно вспоминаю, какой защищенной чувствовала себя в его объятиях… Как легко, должно быть, довериться ему! И как опрометчиво, опасно было бы это сделать».

– Нет, – ответила она, смотря прямо перед собой. – Не сейчас.

– Тогда куда мы отправимся?

– Отвези меня в район Пигаль. На улицу Мира.