Изгнание - Чарльз Паллисер

Только что написал Бартоломео. Стыдно просить его об одолжении.

Два часа

Отправились в церковь. Когда мы приблизились к деревне, мама велела мне скорее отправить письмо, а потом догнать их. В маленьком темном помещении никого не было, если не считать миссис Дарнтон, с хмурым видом забравшую у меня послание.

Памятка: ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ БАЛАНС: 9 ш. 9 1/2 ц. РАСХОД: марка: 1 d. САЛЬДО: 9 ш. 8 1/2 ц.

Мне вдруг пришло в голову спросить у нее почтовый адрес Давенанта Боргойна. Она уставилась на меня с нескрываемым отвращением и сказала:

– Зачем? Неужели вы собираетесь послать ему письмо?

Какое ей дело? И почему она так выделила это имя, как будто знала, что я намерен послать письмо кому-то другому?

Когда я выходил из магазина Старой Ханны, письмоносица выбежала следом и позвала:

– Эй, парень! – Я остановился, и она меня догнала. – Не говори мадам Брюзге, что я тебе сказала, но племяш герцога живет в задней части дома своего дядюшки.

– На Касл Парейд? – спросил я.

– Не совсем. Задний фасад особняка расположен по Хилл Стрит.

Я ее поблагодарил и побежал догонять маму и Евфимию. К церкви мы подошли вместе.

* * *

Интересно, мама ввела меня в заблуждение намеренно или же она не знала, что два адреса относятся к одному и тому же зданию?

* * *

Генерал Куэнс взгромоздилась на крыльце и созерцала свои войска. В ответ на наши поклоны и улыбки мы получили всего лишь слабое приветствие.

В этот момент в воротах появилась миссис Пейтресс и радостно поспешила к нам, на ходу поднимая с лица вуаль. Мама пристально посмотрела на нее, и когда та была всего в нескольких ярдах, повернулась к бедной женщине спиной. Все это время Евфимия теребила ленточку у себя на платье, потом повернулась, не поднимая глаз, и последовала за мамой в церковь. В лице миссис Пейтресс я заметил смятение. Она опустила вуаль и замедлила шаг. Я попытался встретиться с ней взглядом, но не думаю, что дама вообще меня увидела.

Миссис Куэнс наблюдала всю сцену маленькими бусинками глаз, и я заметил, что она одобрительно кивает маме и сияет от удовольствия. В конце службы, когда мы выходили, она вознаградила матушку притворно сладкой улыбкой, а потом вовлекла нас в беседу. Как мы обустроились? Не требуется ли нам какой-либо совет или информация, чтобы благоустроить свою жизнь еще больше?

Мы пересекли линию фронта, и теперь маршировали под знаменами Куэнс! Мне стыдно за маму.

Полчаса после полуночи

Тепло только в кровати. Воздух, словно тупой нож, скребет по коже. У нас у всех озноб и лихорадка, хотя носим варежки даже в доме. Руки у нас потрескались от мороза.

[Здесь страница в дневнике оставлена пустой. Прим. ЧП.]