Тот, кто виновен - Себастьян Фитцек

ДЖЕЙМС

Еще несколько секунд – и маленькая девочка с длинной косой пропадет из виду. Или упадет на землю и разобьется.

Джеймс чувствовал влажный осенний ветер на своем небритом лице. Если бы у него были силы отогнать от себя ужасные картинки, которые стояли перед его внутренним взором: рваные раны и переломанные конечности; окровавленные кости, выпирающие из разорванного мяса.

Конечно, Джеймс знал, что снова преувеличивает. Что уже видел слишком много ужасного в своей жизни, и фантазия начинала бурлить даже в самых незначительных повседневных ситуациях. Он всегда рассчитывал на худшее.

На перелом черепа или как минимум на паралич всего тела.

– Вот у меня духу бы не хватило, – сказала молодая мама в двух шагах от него, словно подтверждая его мрачные мысли. Она стояла рядом, вцепившись в новенькую громоздкую детскую коляску, в которой дремал сильно закутанный младенец, в зеленой шапке и накрытый детским одеяльцем коричневого цвета.

Джеймс покосился на молодую женщину – на вид ей около тридцати, – но так и не понял, была ли она снова в положении или все еще не избавилась от лишних килограммов после предыдущей беременности.

– Духу? – переспросил он.

Женщина, видимо заметившая его акцент, смущенно улыбнулась и перешла на английский:

– Извините, я имела в виду, что испугалась бы и не позволила своему ребенку залезать туда.

Она указала на верхушку деревянной башни – главное притяжение детской игровой площадки на Ляйхардтсштрассе в берлинском Далеме^[20]. Джой оставалось две ступени до платформы на самом верху.

– Я тоже боюсь. – Джеймс рассмеялся и посмотрел на дочку трех с половиной лет. – И даже очень. Но по сравнению с Джой ИГИЛ – отряд скаутов. Если трехлетняя террористка что-то вбила себе в голову, ее не остановить.

Джеймс стоял наготове с поднятыми руками на случай, если она поскользнется на последней перекладине в своих лиловых резиновых сапожках и сорвется вниз.

– Меня зовут Тони, – сказал Джеймс. – Мы из Нью-Йорка, – лгал он дальше, не отрывая взгляда от пятой точки Джой. – Извините, что не могу подать вам сейчас руку.

«На которой нет обручального кольца, что ты уже наверняка заметила».

– Ничего страшного. Меня зовут… Ма-а-а-аркус, ради бога, немедленно прекрати!

– Маркус? Я всегда думал, что это мужское имя, – пошутил Джеймс.

Женщина преувеличенно громко рассмеялась плоской шутке, продолжая глядеть в сторону группы детей на другом конце площадки.

– Простите, мне очень жаль, но мой старший мучитель только что пытался спихнуть какую-то девочку с качелей. Меня зовут Мэнди. Мэнди Штурм.

– Красивое имя.

– Спасибо. Вы часто сюда приходите?

Ее немного неуклюжую попытку флирта прервал телефонный звонок на сотовый Джеймса. Тот, извиняясь, пожал плечами, мол, «мне очень жаль, но это важно» – что регулярно доводило его первую жену до белого каления, – и ответил на звонок в ту секунду, когда Джой у него над головой добралась до платформы и, смеясь от радости, уползла на четвереньках из поля зрения.

– Ну как там?

Он перебежал на другую сторону башни, где была алюминиевая гора, спускающаяся в кучу осенней листвы и песка.

– Лучше и быть не могло, – сказала Виго, правая рука Джеймса в компании. – Он угнал машину вместе с женщиной-заложником.

Джеймс присвистнул и помахал рукой Джой, которая держалась за перила горки. Она, так бесстрашно вскарабкавшись наверх, сейчас вдруг не решалась съехать вниз.

Давай же, беззвучно проартикулировал он губами, и сказал Виго: