Солги со мной - Сабин Дюран

– Я не хочу назад. Пусть сам лезет!

– Не спорь с матерью! – встрял Эндрю.

На месте Луиса меня бы бесило, что Эндрю все время повторяет про мать, будто детям требуется напоминание об их родстве.

– Ладно, – пробормотала Элис, – оставь…

Когда дорога повернула около ворот, ведущих на стройплощадку, машина проскребла днищем. Тина выглянула в заднее стекло.

– Кажется, нормально. Пока не горим!

Элис обернулась с переднего сиденья.

– В кои-то веки с нами настоящий механик!

– Механик? – переспросил Эндрю.

– Пол разбирается в машинах. – Улыбнулась мне. – Да, Пол? – Снова села лицом вперед. – Он посмотрит, что с «Гермесом». Если заведет, покатаемся! Будем патрулировать территорию!

– Ну да, – подтвердил я, наконец сообразив. – Конечно.

– Полный вперед, Пол! – съязвила Фиби.

– Как думаешь, найдется спустя такое время ключ? – поинтересовался я.

– Торчит в зажигании уже много лет. Застрял.

– Отлично! – Я забарабанил по колену указательными пальцами.

Эндрю припарковался на обочине почти в центре Агиос-Стефанос, и мы вывалились в теплые сумерки. Летучие мыши носились у нас над головами и пикировали с крыши на крышу. Крошечные насекомые поблескивали в свете фонарей. Впереди ждал хороший ужин и вино. Меня снова накрыла волна оптимизма, уверенности и надежды, как бывает, когда весь отпуск еще впереди, в твоем распоряжении, как отдающаяся тебе нагая женщина.

Элис уже шагала вперед – невысокая упругая фигурка в облегающем платье и высоких сандалиях на платформе, которые подчеркивали мышцы икр. Поселок ожил: люди, огни, музыка, запахи еды. Тощие рыжие и белые коты мяучили по углам. Под ногами путались дети. Элис то и дело останавливалась и раздавала листовки: туристу, владельцу магазина, который вышел покурить, торговцу жареными орехами, женщине, продающей вязаные браслеты. Меня охватила нежность, восхищение и жалость.

Рядом со мной шла Тина.

– Думаешь, есть польза? Если совсем серьезно… – спросил я.

Она поморщилась, взвешивая ответ.

– Не важно. В Элис гениально то, что она в любом случае не отступится. Она проделывает это каждый год.

– Кто-нибудь звонит с информацией?

– Иногда.

– И что?

Она покачала головой.

– Вроде бы ее видели, но до сих пор ничего конкретного… Элис такая энтузиастка! Десятилетняя годовщина, последний год в «Цирцее», сбор денег на кампанию… Такая энергия и целеустремленность – диву даешься!

Нас догнал Эндрю.

– Не отступится, пока не найдет, – добавил он.

– Если Джесмин жива, все равно давно не на острове. Или вы не согласны? Если бы я похитил подростка, то я бы…

– Ты бы что? – Эндрю как-то странно на меня посмотрел.

– Да ладно! Мы же в порту!

– Да. И что бы ты сделал?

– Раздобыл лодку! Или заранее ее заготовил. Сбежал бы по морю! Тоже мне, бином Ньютона…

Ужинали не в «Нико» (они были там вчера), а в «Гиоргио», соседней таверне. Нас ждал большой стол на площадке у воды. Без пышных церемоний не обошлось. Пожилой хозяин обнял Тину и Элис, потрепал мальчишек по голове, поцеловал ладони девочкам и энергично потряс руку Эндрю. Я хотел переждать в стороне, но Эндрю вытолкал меня вперед.

– В этом году к нам присоединяется наш дорогой друг Пол Моррис, знаменитый писатель! Запомните его имя, если пока не слыхали. Он только что продал с торгов последнюю книгу. Около миллиона! Еще не раз про него услышите!

– Не с торгов, – тихо поправил я. – Издательство выкупило права заранее.

Владелец, сутулый мужчина с густыми черными волосами и седыми усами, положил руку мне на плечо.

– Впервые в Агиос-Стефанос?

– Да, – не подумав, ляпнул я.

– Здравствуйте! А десять лет назад? – Эндрю повернулся к Гиоргио. – Он заходил в эту самую таверну, хотя вряд ли смог тогда оценить ваш великолепный стол.

Стол… Страшно не люблю, когда это слово используют в значении «еда».

Остальные уже расселись, но Эндрю заставил всех подняться и перегруппировал по своему вкусу. На сей раз отвел мне место во главе.

– Отсюда вид лучше!

(Хотя я таким образом оказался спиной к воде.)

Было ощущение, что все на меня смотрят, и на мгновение я с ужасом задумался, не этого ли в самом деле добивается Эндрю.

К нам устремился молодой официант с едва заметными усиками. Заказали вино, колу, фанту и бесчисленные закуски: тарамасалату, кальмаров, жареный сыр, цукини, а еще баранину, курицу и рыбу. Я был потрясен столь небрежной расточительностью. Луис и Фрэнк выбрали бифштекс, который стоил вдвое больше всего остального, даже не подумав спросить разрешения.

– А ты, Пол? – осведомилась Тина, заметив, что я молчу.

– Что-то нет аппетита, – отозвался я, переживая за свою долю в счете.

(Будут делить в зависимости от того, сколько съел, или поровну на всех? В последнем случае мне труба…)

– Ну нет, заказывай! – настаивала она.

До этого я просто притворялся, что изучаю меню. Теперь ломал голову, что в нем подешевле.

– Наверное, возьму хумус.

– Хумус? О нет! – Эндрю испустил характерный смешок, три коротких, следующих через равные интервалы хрюка, в котором было мало веселости. – Ты даешь! Хумус в Греции?!

– Да, а что?

Перед глазами явственно встала пластиковая баночка с этикеткой на кириллице из магазина европейских деликатесов на Ламбс-Кондит-стрит.

– Это традиционное греческое блюдо! – добавил я чуть более помпезно, чем сам хотел.

Эндрю пристально на меня уставился. Мой надменный тон пришелся ему не по душе. Поймав взгляд пожилой женщины на кассе, он громко спросил:

– София! Хумус есть? – Помахал в воздухе меню. – Тут не значится, но, может быть, для особого гостя, нашего знаменитого писателя, приготовите?

София пожала плечами и крикнула на кухню что-то по-гречески. Снова появился Гиоргио, аккуратно вытирая пальцы салфеткой.

– Гиоргио! – продолжал греметь Эндрю. – Рассудите нас! Мой дорогой друг Пол утверждает, что хумус – греческое блюдо. Традиционное греческое блюдо.

В нашу сторону, на меня, поворачивались посетители с других столов. Гиоргио раболепно склонил голову.

– Наш дорогой друг ошибается. Хумус – традиционное блюдо Ближнего Востока. Но если он пожелает, я могу принести что-то очень похожее и очень вкусное. Бобы фава.

– Эндрю, ради бога! – воскликнула Элис.