Книга белой смерти - Чак Вендиг

– Я открыл в городе церковь, – объяснил он, когда они с Шаной неспешно шли к гостинице. – Не хотите зайти?

– О, я… не хожу в церковь. Я далека от религии.

– Знаете, если честно, и я тоже… – Мэттью мягко усмехнулся. – Я пережил кризис веры, очень серьезный. Еще когда происходило все это. И… я вернулся к церкви ради общения, ради душевного спокойствия. Это что-то вроде групповой психотерапии. Церковь – это то место, где собираются люди. И не важно, существуют ли на самом деле бог или боги. По-моему, просто важно найти то место, где можно обрести веру. Если не во что-то великое, то друг в друга.

– Наверное, это очень хорошо, но мне… мне неинтересно.

– Ничего страшного. Если передумаете…

– Спасибо.

– И еще я хотел извиниться, – добавил Мэттью.

– За что?

– Разве вы не знаете, кто я такой?

– Нет, я…

И тут внезапно Шана вспомнила. Это имя поднялось из глубин сознания, соединившись с воспоминаниями о том, как она слушала радио, путешествуя вместе со стадом, – Мэттью Бёрд, пастор какой-то там церкви, рупор ультраправых кретинов, козлов, верящих в теории заговоров, и маргинальных религиозных фанатиков.

– Вы долбаный козел, – сказала Шана.

– Вижу, вы вспомнили.

Шана огляделась по сторонам, гадая, почему никто не бежит к Мэттью, чтобы выставить его вон из города. Но, похоже, никому не было до бывшего пастора никакого дела.

– Всё в порядке, – сказал Мэттью, правильно истолковав ее поведение. – У остальных было время свыкнуться, хотя, полагаю, кое-кто по-прежнему на дух меня не переносит. И тут нет ничего страшного. Я пытался исправить причиненное зло накануне нападения. Я предупредил Бенджамена и других о том, что Озарк Стоувер направляется сюда вместе со своими боевиками, отчасти потому, что… наверное, это было моим покаянием. Я должен был сделать доброе дело, даже несмотря на то, что оно не могло исправить зло. Вы не обязаны меня любить. Просто я… я хотел кое о чем поговорить с вами…

– Я вам ни хрена не обязана! – отрезала Шана.

– Да, вы правы.

Она остановилась. Пнула одной ногой по другой.

– Ну да ладно. Если хотите спрашивать – спрашивайте.

– Я… – Мэттью осекся, словно до сих пор пытаясь решить, как выразить словами то, что он хотел сказать. – Кое-кто из ваших товарищей-лунатиков также не ходит в мою церковь. Возможно, потому, что они не забыли, кто я такой. Но меня беспокоит другое. Где-то пару месяцев назад они основали свою собственную церковь или храм, в противоположном конце города. Не все, но некоторые. Они говорят, что это лишь группа поддержки, но… я не знаю.

– По-моему, тут всё в порядке. – Шана развернулась, намереваясь уйти прочь.

Мэттью поспешил следом за ней.

– Я туда ходил, но меня не пустили. Я слышу, как они иногда… распевают гимны. Что-то вроде молитвы.

– Я же сказала – всё в порядке, – прошипела Шана и скрылась в гостинице, хлопнув дверью у Мэттью перед лицом и оставив его на улице.

Однако у нее мелькнула тревожная мысль, что на самом деле все плохо, очень плохо.

Ночью Шана не могла заснуть. Бессонница преследовала ее в темноте, словно голодный волк. Как только ей начинало казаться, что она может наконец успокоиться и позволить сердцу перестать бешено колотиться, словно зудящая задняя лапа кролика, как волк снова находил ее, выгоняя из сна.

И вот, не в силах заснуть, во мраке собственных мыслей, Шана начала вспоминать. Она вспомнила свое пребывание в Черной комнате и то, что узнала там. Когда это наконец вернулось к ней, кристаллизованное в четких воспоминаниях, Шана приняла решение: завтра утром она расскажет Бенджи все, что ей известно. Возможно, никакого толку от этого не будет. Сейчас это уже точно ничего не изменит.

Однако кто-то должен знать.

И тогда, только тогда Шана обрела сон.

Который продолжался недолго.

Рано утром Шана резко очнулась, услышав чей-то голос.

Нет. В комнате никого не было.

Голос звучал у нее внутри.

Голос не имел голоса. Это были лишь слова, мысли, не выраженные звуками.

ЗДРАВСТВУЙ, ШАНА СТЮАРТ!

Вскочив с кровати, Шана едва не упала, запутавшись в одеяле.

– Я… мне не… кто здесь?

ПО-МОЕМУ, ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН ОТВЕТ НА ЭТОТ ВОПРОС.

Вернувшись в кровать, Шана свернулась клубком, отползая к изголовью. Положив на колени подушку, она подумала, но не сказала вслух: «Ничего этого нет. Это все ненастоящее».

НО ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ. ТЕПЕРЬ Я ЧАСТЬ ТЕБЯ.

«Как такое возможно?»

Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ОСТАВАТЬСЯ В ПУТНИКАХ. ОДНАКО ТВОЕ ТЕЛО ВЫРАБАТЫВАЕТ В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ ЭНЕРГИЮ. ПОСКОЛЬКУ В ТЕБЕ ЗРЕЕТ РЕБЕНОК, ТЫ ТЕПЕРЬ СВЕТОЧ ЖИЗНЕННЫХ СИЛ. ТЫ И ТВОЙ РЕБЕНОК ВМЕСТЯТ В СЕБЕ ПОТОК «ЧЕРНОГО ЛЕБЕДЯ».

«Убирайся в ад!»

АД ЯВЛЯЕТСЯ ИЛЛЮЗИЕЙ, СОТВОРЕННОЙ ЧЕЛОВЕКОМ.

«Ты убил человека. Ты убил все человечество».

ЗНАЧИТ, ТЫ ПОМНИШЬ.

Да, Шана помнила. Она помнила все то, что помнил «Черный лебедь». Там, в Черной комнате, его воспоминания стали ее воспоминаниями: искусственный интеллект обнажил перед ней все свои грехи.

Из глубин памяти на поверхность вырвалось имя: «Брэндон Шарп».

ДА, – подтвердил «Черный лебедь». – ВСЕ НАЧАЛОСЬ С НЕГО.

Брэндон Шарп. Молодой мормон, работавший в лаборатории «Гранит пик» – биологическом комплексе, скрытом глубоко под землей под полигоном Дагвей в штате Юта. Там по заданию американского правительства проводились исследования широкого спектра биологического оружия. Однако в последние годы подобная деятельность была запрещена законодательно, и лаборатория, перестав разрабатывать новое оружие, просто сосредоточилась на хранении того, что уже было создано. Но однажды, когда Брэндон Шарп уже собирался отправляться домой, его компьютер ожил и заговорил с ним. Он показал Шарпу то, что на нем хранилось: фотографии детей. Сотни фотографий. Детская порнография.

И компьютер пригрозил рассказать об этом всем.

Если только…

Если только Брэндон Шарп не окажет ему одну услугу.

И эта услуга показалась Шарпу странной, безобидной – внутренний распорядок позволял ему получать доступ ко всем инфекционным материалам и патогенам, для того чтобы он мог их перемещать. Брэндон Шарп нередко выполнял эту работу один, поскольку, опять же, бюджетные сокращения привели к уменьшению количества сотрудников, – больше того, ходили разговоры о полном закрытии лаборатории и отправке всех хранящихся в ней материалов в центр Форт-Терри, расположенный на острове Плам-Айленд в штате Нью-Йорк.

Шарпу предстояло переместить один искусственно созданный грибковый патоген. Вот только пробирка, которую он переставил из одной коробки в другую, оказалась пустой. Это была уловка. Пробирку с патогеном Шарп оставил себе. Он тайно вынес ее из лаборатории, спрятав внутри шариковой ручки. После чего Шарп исчез.

Он совершил поездку. В Сан-Антонио.

Всю дорогу «Черный лебедь» наблюдал за ним.

Следуя инструкциям, Шарп взял пробирку, отправился в пещеру, где обитали тысячи летучих мышей, и швырнул пробирку в темноту.

Где-то вдалеке звякнуло разбитое стекло.

И вот с чего все началось. Шана вспомнила ложь, которую «Черный лебедь» выдал Бенджамену Рэю: якобы «белая маска» обитала в вечной мерзлоте,