Очевидец - Анна Богстам

Собачий лай будит Харриет, она садится в постели и ищет мобильный среди одежды, валяющейся на полу. На часах без двадцати три. Мозг после снотворного превратился в кашу, и проходит нескольку секунд, пока она соображает, где она находится. С нижнего этажа доносятся звуки каких-то движений, похоже, что это Като царапает когтями доски пола. Харриет тянется за халатом, который брошен на другой конец кровати. Махровая ткань кажется жёсткой и одновременно влажной.

На лестнице темно, но идти помогает свет из кухни. Снизу доносится бормотание Эушена и стук посуды.

– Папа, почему ты не спишь? Чем ты занимаешься?

Он одет в тёмно-синие брюки чинос, голубую рубашку и пуловер в тон и при появлении Харриет поднимает на неё глаза. На кухонном столе лежат бумага и конверты, сложенные в две разные кучки. Като приветствует её, виляя хвостом.

– Ого, маленькая Харри. Ты здесь? – удивлённо говорит Эушен. Его добрые зелёные глаза улыбаются.

– Я … – Харриет не совсем понимает его вопрос. – Ночь же на дворе.

Эушен замирает и, кажется, размышляет. Потом кладёт письмо, которое он держал в руке, поверх кипы других писем. Харриет рассматривает коричневые старческие пятна, покрывающие кожу его тонкой кисти.

– Да я вот подумал, что нужно это доделать, но ты права, у меня есть завтра, а я ведь теперь пенсионер. У меня масса времени, – говорит он и смеётся. – Я совсем не хотел разбудить моего маленького борца с преступлениями, – добавляет он.

– Ничего страшного, – говорит Харриет. – А тебе разве не надо поспать?

Эушен рассматривает её минуточку, а потом улыбается в ответ. Эта улыбка вызывает у неё раздражение. Почему он не рассказывает ей, если он болен? Она же должна знать.

– Я видела коробки от лекарств в твоём портфеле. Почему ты принимаешь таблетки? – спрашивает она осторожно. – Ты не болен?

– Вот как… Нет, это мой домашний врач выписывает мне то одно, то другое, когда я прихожу на обычную проверку состояния здоровья, там витамины, препараты железа, антикоагулянты, разжижающие кровь. Он обеспокоен тем, как я питаюсь, – смеётся Эушен. – Говоря по правде, он не так сильно озабочен, как Ивонн. – Он покачивает головой и шутливо улыбается.

Насколько Харриет знает своего отца, это означает, что он не хочет продолжать разговор на тему лекарств, а значит, ей не удастся добиться от него ответов на её вопросы.

– Ивонн очень добрая, она хочет сделать как лучше, – говорит Харриет. – Я пойду лягу, надеюсь поспать ещё.

Она выходит из кухни. Вернувшись на чердак, она берёт ручку и пишет себе прямо на руке слово «врач». Завтра же надо заказать время к врачу-специалисту для Эушена. Кого-нибудь, кто серьёзно отнесётся к его забывчивости. Если папа не пойдёт к врачу сам, придётся его как-то обмануть, чтоб заманить к доктору. Совершенно ясно, что что-то с ним явно не в порядке.

Утро сияет солнечным светом, голубое небо отражается в округлых окнах Ратуши, а контраст с кирпичными стенами придаёт блеск всему зданию. Не исключено, что такое ощущение вызвано фронтонами на фасадах домов, размышляет Харриет, переходя Ратушную площадь. В кармане раздаётся сигнал о получении смс, и она вытаскивает телефон. Сообщение от Лизы.

Извини, что не отвечала. Х и я снова поссорились. Я его возненавидела. Но важнее, что ты скажешь, твоё мнение? Нет ли у тебя свободных ханков в участке? Ты не сможешь работать с кислой теткой-начальницей. Протестуй! Прям щас.

Сообщение вызывает у неё улыбку. Лиза ссорилась со всеми, с кем у неё были близкие отношения. Пусть у самой Харриет тоже не очень-то удачно складываются любовные отношения и она начинает «душить» своей привязанностью тех, кто уделяет ей хоть чуточку внимания, но уж Лиза так просто скандалистка. Такая у неё манера добиваться самоутверждения.

Ты права. Я должна протестовать. Почему ты поссорилась с Х?

Она убирает телефон и идёт дальше. Придётся прогуляться лишний квартал, чтобы найти открытый табачный киоск и купить сигареты, чтобы заставить мозг проснуться.

Придя на работу, она быстро пробирается в свой кабинет. Видно, что в кабинете Маргареты горит свет, но у неё нет сил идти туда здороваться. Харриет закрывает за собой дверь и кладёт мобильный на письменный стол. Экран тёмный. Нет сообщения от Лии. Наверное, она не придёт сегодня.

Она крутит карандаш между пальцами. Насколько велик шанс, что Лия живёт в Лервикене? Даже если в ней и есть что-то знакомое, Харриет никогда её там не видела. Но и без этого Лия может знать расположение котлована. Харриет зажимает карандаш губами и набирает номер телефона прокурора Конрада.

– Доброе утро, Харриет, рановато звонишь. Это твоя Грета решила начинать рабочий день до девяти?

Харриет быстро убирает изо рта карандаш.

– Я надеялась, что ты не спишь. Ещё не успела поговорить с Маргаретой, но я должна попросить тебя об одной вещи. О разрешении на доступ к информации мобильного оператора с ближайшей к Хенрикехилл радиомачты. Можно начиная со вчерашнего вечера? Это нужно для расследования, я хочу сравнить одну вещь. Ты можешь выдать своё прокурорское разрешение на это?

Конрад секунду молчит.

– Да, я могу, конечно, запросить увеличение диапазона времени. Но я должен знать зачем. Ты же знаешь, как они стоят на страже потенциальных нарушений конфиденциальности.

– Я думаю, что было бы хорошо посмотреть ещё и на несколько дней вперёд. Если, например, преступник вернётся на место преступления или находится где-то поблизости, то, возможно, удастся заметить какую-то повторяемость, схему поведения. Ну худой конец мы могли бы сделать выборку, если материала слишком много. Пару часов вчерашнего вечера?

И найти Лию. Она звонила около восьми.

– Конечно, я это организую. Но всё-таки после того, как выпью свой утренний кофе. Нам, прокурорам, тоже не платят никаких сверхурочных, – отвечает Конрад. Харриет инстинктивно отодвигает телефон подальше от уха, чтобы кудахтающий смех Конрада не повредил ей барабанные перепонки.

– Увидимся позже, я загляну сегодня, – заканчивает он разговор.

Харриет убирает мобильный и встаёт. Она должна немедленно рассказать Маргарете о своей встрече с Лией. До того, как Маргарета будет говорить с Конрадом.