Имитатор. Книга первая. Увертюра - Олег Рой

На следующий день после беседы Арина поехала в редакцию «Питерского Вестника», где тоже никто ничего не знал. Да, материал про маньяка (Арина поморщилась) Андросян готовила самостоятельно. Да, это обычная редакционная практика, задания, конечно, бывают, но, в основном, журналисты сами находят свои темы и сами их разрабатывают. Как потопаешь, так и полопаешь, хохотнул щуплый белобрысый парнишка, назвавшийся Гариком.

— Регинка все прославиться хотела, думала, ее на телевидение возьмут, — сообщил он, снисходительно усмехаясь. — Ей псих какой-то позвонил, она и ускакала тут же.

— Почему именно псих?

— Ну не сам же маньяк! И даже если, все равно же он псих, разве нет?

— Нет, почему вы решили, что звонил псих?

— А! Ну так она сперва удивилась вроде: «Про девушек в парке?» А после сразу: «Да, это я». И после уже только да-да, нет-нет. А сама на меня зырк, зырк, типа не подслушиваю ли. А чего мне подслушивать, у меня своя поляна, я больше по спорту, по городским видам. Ну там паркур, роллеры и все такое. Чихать мне на маньяков. Он же только девками интересуется? Так что я в безопасности.

— Он сюда звонил?

— Ну да, на городской. Если бы на мобильный, она в коридор бы выскочила, чтоб никто не слышал. Больно надо кому! А тут провод, видите? Не отойдешь.

— А телефонный номер…

— Подумаешь, секрет! Вон в газете, где выходные данные, список номеров: приемная, технический отдел, репортеры. Это как раз тут. Да нам вечно всякие ненормальные звонят, то у них небо падает, то в Неве американская подводная лодка барражирует, то сотовые вышки всех зомбируют, ну это вообще классика.

— Гарик, когда Регина уходила…

— Так я ж говорю, после этого звонка она моментально подорвалась.

— Это понятно. Она не выглядела испуганной или расстроенной?

— Не! Скорее уж обрадовалась. Не испугалась точно. Старалась лицо равнодушное сделать, а глаза дово-ольные! Как же! Гений журналистского расследования Регина Андросян! Вот и влипла.

— То есть вы все-таки думаете, что звонил убийца?

— Да ничего я не думаю! — Гарик вдруг разозлился. — Это Регинка думала, что ей сейчас Красильщика на блюдечке поднесут. И она сразу станет знаменитая и все такое. Как в кино. А может, и не думала… Может, придуривалась. Может, она просто от этого своего… бойца решила отдохнуть.

Боец? Жених Андросян тебе не нравился, машинально отметила Арина. Почему? Ты сам к девушке клинья подбивал, а она тебя бортанула? Или только намеревался, а тут внезапно — жених? Но уточнять подробности внутреннего мира белобрысого Гарика она не стала.

— Допустим, вы правы, и Андросян просто загуляла от жениха. Но телефонный звонок, после которого она, как вы выражаетесь, подорвалась, все-таки был? Или нет?

— Ну… был.

— И что в этом контексте могла бы означать ее фраза про девушек в парке?

— Да откуда мне знать! Что вы пристали! Все, что знал, я вам выложил. Мне работать надо.

Арина положила перед ним визитку:

— Если еще что-то вспомните, позвоните, хорошо?

— Всенепременно, — буркнул тот и уткнулся в свой ноутбук.

Секретарша в приемной главного редактора, сам главный, бухгалтерша, дизайнеры-верстальщики…

Ни-чего. По большей части все, с кем Арина побеседовала, общались с Региной на уровне «привет, как дела, ничего сегодня погода». Одного из дизайнеров искренне огорчало существование Руслана:

— Я бы подкатил, а так чего зря время терять. Жалко, симпатичная и не из тех, кто считает, что парень им обязан все на свете обеспечить. Жалко.

Секретарша главного редактора отметила Регинину пунктуальность:

— На планерки не опаздывала, тем более не пропускала, не капризничала. Не то что некоторые: то встали не с той ноги, то у них творческий кризис. Кризис! От Андросян даже пивом никогда не пахло! Ну, в их профессиональных заморочках я не спец, это к Алексей Анатольичу, — она мотнула головой в сторону обитой потертым кожзамом двери, на которой красовалась соответствующая табличка.

Главный похвалил Регинин материал «про маньяка», подтвердив, что это была ее собственная идея, молодец девушка, отлично справилась.

— Вас совсем не беспокоит, что одна из ваших сотрудниц пропала? — довольно саркастически заметила Арина, довольная физиономия главного редактора ее раздражала.

— Это вы меня в черствости упрекаете? Или в чем похуже? Судьба Андросян меня беспокоит, разумеется. Но еще больше меня беспокоит судьба вверенного мне издания.

Ей-богу, он так и сказал — вверенного мне издания. И продолжал в том же духе:

— И это не только сегодня, это всегда. Пусть я выгляжу циничным журналюгой, но на наш следующий номер мы заказали тройной тираж! И договорились о возможности срочной допечатки. Потому что не играет никакой роли, совпадение ли пропажа Андросян сразу после выхода ее материала. Если совпадение, то очень для нас удачное.

— А если не совпадение?

— Тогда еще удачнее. С профессиональной точки зрения это бомба. Причем бомба наша собственная.

Арина едва удержалась, чтобы не спросить: а с человеческой точки зрения? Потому что уж она-то очень хорошо знала, что эти две точки зрения редко когда совпадают. Ну то есть по большому счету наверное да, а на уровне повседневных действий — не очень.

— Вы кому-то поручили уже продолжать расследование Андросян?

— Да какое там расследование! Материал отличный, но вы же его видели?

Она кивнула.

— Там же ничего нет, кроме провокационного заголовка и многозначительных домыслов. Зато какая подача! Кровь в жилах стынет! Так что нет, я никому не поручал ничего… продолжать. Нечего там продолжать, ничего такого она не накопала. А умению подать ничего как нечто — этому не научишь. Сам написал. Вон, можете макет поглядеть.

Газетный лист, сжатый до формата А4, выглядел странно мелким, как будто для муравьев печатали. Но портрет Регины Андросян с наложенным на него скандальным заголовком «Смерть играет в куклы» (но сам снимок был другой, отметила Арина) и сопровождавшая его «колонка главного редактора» буквально бросались в глаза.

Она пробежала глазами текст, озаглавленный «Смертельная игра Регины Андросян». Он был под стать как заголовку, так и исходным «Куклам». Все ни о чем, сплошные необоснованные предположения, но впечатление! Впечатление создавалось однозначное: журналистка была практически в полушаге от убийцы, и он, испуганный и разъяренный, разумеется, решил ее ликвидировать. Жалко птичку, хнык-хнык. Но мы, коллеги, подхватим и продолжим! Мама дорогая, неужели такое кто-то читает?! Но, если этот ушлый дядька заказал дополнительный тираж — наверняка читают, мысленно посетовала Арина. Что у людей в головах? Хуже было другое: автор довольно прозрачно намекал, что Регина разозлила не только маньяка, по следу которого она шла (угу, практически в затылок дышала!), но и правоохранительным органам, на чью некомпетентность (о нет, таких ужасных слов тут не было, но впечатление, впечатление!) она указала своим материалом. Читателю предоставлялось самому для себя решить, кто убрал отважную журналистку — маньяк, которого она должна была вот-вот поймать (точно-точно, сама-сама!), то ли обиженные «органы». И ведь действительно — ничего, ни единого слова напрямик, все скользко, обтекаемо, двусмысленно. Не придерешься.