Белая акула - Питер Бенчли

Но Бак придержал язык. Трепать его о Брайана не было смысла: тот не воспринимал внушений. После службы в армии – двух лет, проведенных в Техасе на мексиканской границе в компании с дешевой «травой», текилой и бог знает с чем еще, – Брайан и жизнь-то не очень воспринимал. Его ничто не беспокоило, все и всегда было до фонаря. В последний раз, когда Бак разорался на него из-за того, что тот забыл всю наживку для рыболовной снасти, Брайан просто сказал: «А, дерьмо», выпрыгнул за борт и поплыл. От берега их отделяли двенадцать миль.

В отличие от брата. Баку не все было безразлично. Он был дьявольски возбужден: сегодня – величайший день в его жизни. Поэтому, вместо того чтобы сказать Брайану что-нибудь энергичное, он просто вежливо попросил брата сесть на обитый ящик посередине лодки, чтобы тот меньше прыгал, и до упора выжал рычаг газа. Парусники в заливе роились как мухи, между ними пробирались шлюпки – народ, проделавший путь с побережья северо-восточного Мэна и из Нью-Джерси, чтобы увидеть идиотские побрякушки Дня флота, – но Баку было наплевать. Окажись поблизости морской коп, пусть попробует поймать их с братом. Немногое из того, что ходит по морю, могло равняться в скорости с «Зиппо». Бак взял со склада «мако» стандартной комплектации, выпотрошил его, добавил силовую установку с турбонаддувом, дававшую до четырехсот пятидесяти лошадей, собрал – и вперед.

Он прошел мыс Уотерборо примерно на тридцати узлах, сбавил ход, чтобы не трясти драгоценный ящик, пересекая волны от больших лодок, которые входили в пролив Уоч-Хилл и выходили из него, снова ударил по рычагу газа и включил наддув, направившись к Напатри – стрелка спидометра дрожала на делении около шестидесяти узлов.

Если сегодня на испытаниях и завтра на переговорах все пройдет успешно, он сможет пополнить свои перспективы кучей нулей и сказать парням в «Пиломатериалах Уотерборо», чтобы они поискали другого фраера торговать фанерой и раскрашивать лодки для городских пижонов. Раз Брайана устраивает необременительная и малодоходная «халтура» – это его дело, все здешние корпорации готовы платить братьям за нее; хотя заставь Бака спорить, он поставил бы на то, что Брайан предпочтет зарабатывать жалкие центы на заправочной станции у шоссе.

Волнение оставалось незначительным. Не сбавляя скорости, Бак обогнул Напатри и повернул на юго-восток, рассчитывая пройти между двумя горбами островов Блок и Оспри.

– Куда идем? – прокричал Брайан сквозь вой двигателя.

– К «Элен Джей».

– Далеко.

– У тебя есть предложение получше?

– Не-а, – ответил Брайан, наклоняясь к холодильнику. – Глотну пивка.

– Потом, Брайан. Нам нужно поработать, и головой – тоже.

– Ну тебя к черту, Баки... – Брайан сел на место. Брайан был прав: до обломков старой шхуны «Элен Джей» путь неблизок, но ближе приличных обломков для видеосъемок не оказалось. Шхуна лежала неглубоко, так что хорошее освещение гарантировалось, и повреждена несильно – будет отлично смотреться. Баку требовался образцовый набор условий для демонстрационного фильма, который он намеревался показать толстым «папочкам» из Орегона. Конечно, он мог бы отснять испытания где-нибудь в плавательном бассейне, но это выглядело бы гораздо скромнее, во всяком случае, для того чтобы произвести впечатление на высоколобых технократов с пухлыми чековыми книжками. Презентация – это все, имеет значение каждая мелочь, а главное, что умел Бак Беллами, – учитывать детали.

– Глянь сюда, – произнес Брайан, указывая за правый борт.

Бак посмотрел и увидел большой желтый буй с какой-то надписью на нем.

– Ну и что? Просто буй.

– Никогда не видел похожего. Интересно, над чем он.

– Нет времени смотреть, Брайан. Мы потеряли кучу времени.

– Возможно, лодка, – задумчиво отметил Брайан. – На прошлой неделе был шторм, может, кто-то потерял лодку, выставил буй, чтобы подобрать с баржи... Можно сделать милые кадры.

– Раскатал губу, – проворчал Бак.

Но когда они проходили мимо буя, подумал: «Почему бы не взглянуть? Всего пять минут, и если это лодка, только что утонувшая лодка, пять минут сэкономят мне два часа». Он сбросил газ и положил катер в крутой разворот.

– Толково, – хмыкнул он. – Ты, Брайан, соображаешь.

– Могу, Баки, когда подумаю сообразить, – просиял Брайан.

Он свесился с носа, ухватился за буй и вытащил его на борт, напрягаясь под весом сматываемого провода.

– Силовой кабель, – пояснил Бак.

– И что значит «О.I.»?

– Какая разница? Что-то внизу есть. Надевай баллоны и взгляни, а я пока послежу за машиной.

– Точно, я посмотрю.

– Но только посмотри, Брайан. Вниз и вверх, и все. Я не хочу, чтобы ты высосал банку воздуха, копаясь вокруг ловушки на омаров.

– Рикошетирующее погружение. Я люблю рикошетирующие погружения.

– И они у тебя неплохо идут, – заметил Бак. Может быть, похвала сделает то, что не могут сделать выговоры.

– Ты чертовски прав.

Брайан накинул сбрую акваланга на свою футболку и застегнул пояс, на котором у него всегда висел десятифунтовый свинцовый груз. Потом стал пристегивать к голени нож в ножнах.

– Думаешь, тебя съест какое-нибудь чудовище? – улыбаясь, спросил Бак.

– Никогда не известно, Баки, и это – факт.

Брайан натянул ласты, плюнул в маску и прополоскал ее в море. Затем уселся на борту, сдвинул маску на лицо, взял в рот загубник и спиной вперед выбросился в воду.

Бак наблюдал, как Брайан промыл маску и, выбрасывая облака пузырьков, начал погружаться в серо-зеленую мглу. Потом он открыл обитый ящик, угнездившийся рядом с капитанской консолью.

В ящике, в упаковке из пенополистирола, лежали два шлема. Они напоминали шлемы космических скафандров и были снабжены дыхательной аппаратурой, микрофоном и наушниками. На затылке каждого шлема, прикрепленная лентой, помещалась небольшая коробка в резиновом покрытии, размером с пачку сигарет. Именно в этой коробке заключалось будущее Бака.

Бак изобрел недорогую, компактную и автономную систему связи под водой. Это было не первое устройство, позволяющее ныряльщикам разговаривать друг с другом при погружении, – Бак не питал иллюзий на сей счет, – но все известные системы имели два крупных недостатка: переговоры приходилось вести через приемопередающее устройство на поверхности, через лодку или специальную платформу, и стоила такая аппаратура несколько тысяч долларов, что ограничивало ее применение в коммерческих или научных целях. С помощью системы Бака двое или трое ныряльщиков, так же, впрочем, как пятеро или десятеро, могли прямо обращаться друг к другу, как на селекторном совещании, а себестоимость должна была составить меньше двухсот долларов за один прибор. Спортсмен-подводник в среднем тратит на снаряжение более тысячи, поэтому еще две сотни – особенно на нечто столь необычное, привлекательное и способное в определенных случаях спасти жизнь – становились мелочью.