Встречи во мраке - Корнелл Вулрич

Ее лицо казалось серьезным, может быть, даже более бледным, чем обычно. Приветствуя его, она лишь слегка улыбнулась.

— Великий Боже, я уже думал, что ты вообще не придешь! Что случилось?

— Ах, я не знаю, — унылым тоном сказала она. — И затем: — Ну, вот я здесь!

Это прозвучало как: «Ну, что тебе еще нужно?»

Он не стал ее больше расспрашивать. Девушки порой имеют свои капризы, они нерешительны и не контролируют своего настроения.

Занавес был уже поднят, когда они заняли свои места в театре.

— Тебе нравится эта пьеса? — спросил он в антракте.

Она не проявила энтузиазма.

— Очень мило, — безразличным тоном ответила она.

После спектакля он снова предложил ей пойти в китайский ресторанчик.

— Нет, только не сегодня, — отказалась она. — Сегодня у меня нет желания. Лучше я пойду домой.

— Но…

Она резко взглянула на него и он замолчал. Он подозвал такси.

По пути домой она сказала всего два слова: «Спасибо» и еще раз «Спасибо». За сигарету и зажженную спичку.

Он проводил ее до дверей дома, но когда он захотел поцеловать ее, она быстро отвернулась и стала демонстративно рыться в своей сумочке в поисках ключа. Он был разочарован. Но к поцелуям не принуждают, иначе они теряют свое очарование, свою непосредственность.

— Что случилось, Маделина? — робко спросил он. — Чем я могу помочь тебе?

— Нет, Билл, ты мне не поможешь.

Она посмотрела на него так, будто только теперь осознала, что провела с ним целый вечер.

— Уверяю тебя, мне на самом деле ничего не нужно.

— Тогда я не понимаю… Сегодня вечером ты была какая-то другая.

Она вставила ключ в замок, словно в настоящий момент это было самое важное для нее дело. Он нежно взял ее за руку, чтобы хотя бы чуть-чуть задержать ее.

— Именно какая-то другая, — задумчиво промолвила она, освобождаясь от него.

— Но, Маделина, Маделина, ты не должна так со мной поступать! Не уходи, скажи что-нибудь…

Она освободила руку и открыла дверь.

— Что я должна тебе сказать? — уныло спросила она. — Что я тебя люблю?

— Разве это не так?

Он вдруг сильно побледнел. Она только слегка покачала головой, очень медленно. И это вместо пожелания ему спокойной ночи. Захлопнув за собой дверь, она в унынии поднялась по лестнице.

Сначала она пошла в свою комнату, положила пальто и сумочку и обессиленная упала на стул. Потом поглядела в зеркало и быстро отвела взор, словно стыдясь саму себя.

Затем вышла в переднюю и зашла в комнату матери. Она знала, что мать всегда долго читает после того, как отец укладывается спать.

Ее мать выглядела очень молодо, в тот момент почти моложе своей дочери.

— Хэлло, — сказала она. — Я вернулась.

— Ну, как пьеса?

— Пьеса? Ах, так… очень милая, — рассеянно ответила она.

Мать бросила на нее удивленный взгляд и замолчала.

— Итак, я доложила, что вернулась, и я иду спать.

Она повернулась и направилась к двери, затем вдруг остановилась и снова подошла к матери.

— Итак, спокойной ночи, — вяло сказала она.

— Спокойной ночи, дитя мое, — ответила мать.

Маделина медлила.

— Ты хочешь еще что-то сказать? — терпеливо спросила мать.

Та в нерешительности прикусила губу. Наконец взяла себя в руки.

— Мне… кто-нибудь звонил?

— Да, один молодой человек. К сожалению, он не сказал своего имени. Он спросил только, дома ли ты, и, прежде чем я поинтересовалась, кто у телефона, положил трубку. — Затем она добавила: — Вероятно, твой приятель, не так ли?

— Да, — ответила она. — Вероятно, мой приятель.

Она схватилась рукой за сердце. Внезапно она не казалась уже старой, не казалась больше усталой. Глаза ее заблестели как у маленькой девочки ранним утром.

— О, да! — воскликнула она. — Один мой приятель!

Она обняла мать и стала ее целовать. И при этом она смеялась. Смеялась и плакала одновременно. Затем, как одержимая, выскочила из комнаты, сбежала по лестнице и бросилась к телефону. Она торопливо набрала номер и стала ждать.

Вскоре отозвался мужской голос.

— Ты звонил мне?

— Да, — ответил голос.

— О, я знала, я знала это!

— Я не хотел звонить. Я долго сдерживал себя. Но, в конце концов, я просто не мог поступить иначе.

— О, Джек, я не могу больше выдержать! Это ни к чему… Весь вечер я только о тебе и думала, Джек! Кажется, я впервые в жизни безнадежно влюблена…

Затем спросила смущенно:

— Джек, ты не заставишь меня долго ждать?

— Встретимся в холле Карлтона, — предложил он.

— О да, Джек!

Она была сама не своя от радости.

— Да, да, в любое время, когда ты пожелаешь. Хоть сейчас!

Она спустилась по лестнице, собираясь выйти, и вдруг услышала в библиотеке голоса. Ее отец разговаривал с кем-то посторонним. «Может быть, с партнером по работе», — подумала она. Подойдя к библиотеке, она бросила туда быстрый взгляд. Там был мужчина, которого она раньше никогда не видела.

У входной двери ее неожиданно встретила мать. Она была очень взволнована и, видимо, чем-то смущена.

— Отец хочет с тобой поговорить. Ты должна сейчас пойти туда.

— Но я собралась уходить. Я условилась. Скажи ему, что я поговорю с ним попозже.

— Речь идет о чем-то важном, Мад. Пожалуйста, иди туда.

Вдруг в дверях показался отец.

— Маделина, пожалуйста, иди быстро сюда.

Его лицо было серьезно.

Она слушалась его больше всех других.

Мать хотела последовать за ней.

— Ты не ходи никуда, моя милая, — строго сказал отец и закрыл дверь перед ее носом.

Незнакомец встал.

В чем дело? Кажется, ее отец придает этому большое значение. Он побледнел, и все время вытирает пот со лба.

— Моя дочь Маделина. Маделина, это инспектор Камерон.

Полицейский! Как нарочно! Она была раздосадована тем, что ее задерживают ради каких-то дурацких дел с полицейским!

— Садись, — предложил ей отец. — Речь идет об очень важном деле. — Мужчины переглянулись. Казалось, каждый хотел другому предоставить начать разговор. Наконец, заговорил отец:

— Заводила ли ты в последнее время какие-нибудь новые знакомства, Мад?

Вместо ответа она лишь удивленно подняла брови.

— Это очень простой вопрос, Маделина. Не пытайся ввести нас в заблуждение. Речь идет об очень важном деле.

Инспектор сформулировал вопрос по-другому:

— В последнее время не появлялся ли кто-нибудь новый в кругу ваших знакомых, мисс Дрю?

Какое-то внутреннее чувство предостерегло ее от правдивого ответа.

— Нет, — категорически ответила она.

— Ты говоришь правду, Маделина? — допытывался отец. — В домах твоих знакомых, на приемах, в ресторанах?

— Или при посредстве третьего лица, — добавил инспектор. — Скажем,