Trust: Опека - Чарльз Эппинг

— Ты спрашивала про деньги у отца?

— Понимаешь, мы мало с ним общались — так, поздравляли друг друга с днем рождения и с Рождеством. Во всяком случае я знаю, что бы он ответил: дескать, у моей матери деньги всегда утекали сквозь пальцы, как вода, и он не удивлен, что не осталось ни копейки. — Алекс взяла еще стаканчик. — Мне пришлось потратить почти все выданные Томпсоном подъемные на оплату счетов за мамино лечение.

— У нее не было страховки?

— Видимо, страховка покрывала не все расходы. — Алекс начала отрывать верхний слой картонной подставки под стакан. — Как бы я хотела, чтобы у меня была возможность поговорить с ней перед смертью!

— Чтобы сказать, как ты ее любишь?

— И это тоже.

— Послушай, дорогая. — Нэн обняла Алекс. — Твоя мама знала, как ты ее любишь. Я в этом просто уверена. Ты была для нее всем. Она много думала о тебе.

Нэн накрыла ладонью руку Алекс.

— И возможно, именно поэтому она сама захотела, чтобы все закончилось так, как оно закончилось. Она не желала, чтобы ты видела ее такой — какой она была перед смертью.

— Она была похожа на людей из фильма, который я посмотрела в музее Анны Франк. — Алекс глубоко вздохнула. — Господи, это просто ужасно.

— Не можешь забыть?

— Особенно после того, что случилось на этой неделе в Цюрихе.

— А что случилось?

— Не знаю, могу ли я…

Официантка в черной футболке в обтяжку, без лифчика, подошла к ним и сказала, что их столик будет готов через минуту. Нэн заказала еще по «Маргарите».

— Так что случилось-то? — Как только официантка ушла, Нэн повернулась к Алекс.

— Не знаю, могу ли тебе рассказать. Это что-то вроде тайны.

— Шутишь? — Нэн ближе придвинула свой стул. — Сьюзан всегда рассказывала мне о своих проектах, когда работала консультантом. Она просто не называла имен. И все в порядке.

Алекс набрала в легкие побольше воздуха.

— Кроме того, я чувствую себе несколько глупо в сложившейся ситуации.

Официантка принесла им заказанный коктейль.

— Так что все-таки произошло? — нетерпеливо подгоняла Нэн.

Алекс сделала большой глоток.

— Я по неосторожности контактировала с клиентом нашего банка.

— И что?

— А ты знаешь, в Швейцарии за это можно попасть за решетку?

— Да-да. Знаю я об этой швейцарской паранойе, касающейся сохранения тайны. — Нэн улыбнулась. — И что дальше?

— Мы с коллегой поспорили, жив ли еще один человек, имя которого мы обнаружили в компьютерном коде. Ну, я позвонила в справочную, а они соединили меня с тем человеком, автоматически. Я и не подозревала об этом.

— Здесь, в Голландии, поступают точно так же. — Нэн отхлебнула хорошую порцию «Маргариты». — Но я до сих пор не понимаю, в чем проблема.

— Ну, во-первых, я воспользовалась телефоном моего коллеги.

— Ой! — Нэн удивленно подняла брови. — И что он сказал, когда узнал?

— Он не узнал. — Алекс посмотрела Нэн прямо в глаза. — Я позаботилась об этом.

— Каким образом?

— Встретилась с тем парнем.

— Что-что ты сделала? — Нэн чуть ли не кричала на нее.

— А что мне оставалось делать? Он предупредил, что позвонит Эрику, если я откажусь. Он слышал, как Эрик назвал дату — 19 октября 1987 года. При этих словах он просто обезумел и сказал, что будет звонить на телефон Эрика до тех пор, пока не выяснит, в чем там дело.

— Ну и что? Если это твой коллега проболтался о коде, почему именно ты должна?…

— Потому что звонила-то я. Если об этом узнают, я потеряю работу. Может, и Эрик тоже. — Алекс сделала еще глоток. — Поэтому я с ним и встретилась. Чтобы предотвратить неприятности. Он не оставил мне выбора.

— Мужчины! Никогда не знаешь, чего от них ждать!

— На самом деле этот парень не такой уж и плохой. Но потом он настоял на том, чтобы я встретилась со старым партнером его отца. Счет, который я обнаружила, был, несомненно, открыт перед Второй мировой, кажется, какой-то еврейской семьей. Удивительно, что это был опекунский счет, — когда ты кладешь свое имущество на имя…

— Я знаю, что такое опекунский счет, дорогая. Родители Сьюзан открыли такой на нас двоих. Главным образом для того, чтобы избежать налогов на наследство.

— Но этот был тайный опекунский счет. Даже банку не известно, кому он принадлежит в действительности. По-видимому, перед войной в Швейцарии было открыто множество подобных счетов. И большинство из них так и не обнаружили.

— Смотри! Вот и она! — Нэн вскочила со стула и замахала рукой. — Дорогая, сюда.

Алекс увидела Сьюзан — та пыталась обойти крупную женщину, которая играла на пианино попурри из песен Кола Портера. Сьюзан поцеловала в губы и Нэн, и Алекс, потом Нэн усадила ее себе на колени.

— Разве она не самая красивая девушка, которую ты когда-либо встречала?

Сьюзан вспыхнула, а потом указала на их полупустые стаканы с коктейлями.

— По-моему, вы тут времени зря не теряли. Жаль, что не могу составить вам компанию. К сожалению, я пока кормлю, а потому придется довольствоваться апельсиновым соком.

— Алекс только что мне рассказала, как она обнаружила в швейцарском банке секретный банковский счет, принадлежавший одной еврейской…

— Замолчи! — Алекс схватила Нэн за руку. — Я же сказала тебе: если в банке узнают, я потеряю работу.

— Не беспокойся. — Нэн накрыла ее руку своей. — Мы не проболтаемся. Обещаю. — Она сделала еще глоток и кивнула Алекс, чтобы та продолжала.

— Ну и чем закончилась вся эта история?

— Вообще-то неплохо. Я заработала поездку в Амстердам.

— Оплаченную тем парнем, отец которого был владельцем счета? — догадалась Нэн. — И как он? Симпатичный?

— Ты неисправима. — Сьюзан поцеловала Нэн и повернулась к Алекс. — Прости ее, пожалуйста.

— Ты должна послушать всю историю. — Нэн через соломинку потянула коктейль и стала посвящать Сьюзан в подробности. Когда она дошла до кода, обнаруженного Алекс, Сьюзан ее перебила.

— Повтори еще раз дату, — попросила она.

— 19 октября 1987 года.

— Вот оно!

— Что? — удивилась Нэн.

— Сдается мне, кто-то пытался таким образом покрыть свои убытки после обвала 1987 года.

— Какого обвала? — не поняла Нэн.

Сьюзан улыбнулась.

— Постоянно забываю, какие вы еще, девчонки, молодые. — Она взяла Нэн за руку. — 19 октября 1987 года — «черный понедельник». В тот день было зафиксировано самое большое в истории падение индекса Доу-Джонса.[23]Еще большее, чем даже в 1929 году. Неужели не помните?