Охотники за головами - Мишель Креспи

За вторым столом сидели Эме Леруа и эль-Фатави, оба из банды Лоранс Карре. Я непринужденно уселся рядом с ними.

– Как дела, бойскауты?

– Каторга, – удрученно произнес эль-Фатави. – Если это бег с препятствиями, нужно быть сильнейшими, учитывая такие кандалы. А тут еще и организационные проблемы. Вы нам не дадите маленькую консультацию?

– Я дорого беру, знаете ли…

Он разочарованно махнул рукой:

– Цена не имеет значения, в любом случае вам не заплатят. Мы не платим в спецфонд, не платим налоги, не платим нашим поставщикам… Зато обещаний у нас хоть отбавляй.

– Все так плохо?

– Нет. Гораздо хуже. Леруа, передайте мне бутылку, пожалуйста, я хочу напиться, может, полегчает.

– Мусульмане не пьют спиртное, – заметил Эме Леруа.

– А католики не лгут, не убивают, прощают обиды и ничего не делают для того, чтобы разбогатеть. Дайте же мне бутылку.

В зал вошел Хирш, сел рядом со мной и, Бог знает зачем, сразу же сделал хлебный запас из пяти-шести кусков, положив их рядом со своим стаканом. Может быть, боялся, что нас посадят на паек.

– Что тут происходит? – поинтересовался он.

– Ничего. Небольшой скетч из репертуара Двора чудес.

К нашему столу присоединился Шаламон. Когда он разворачивал свою салфетку, эль-Фатави осведомился о судьбе Лоранс. Шаламон ответил, что она еще работает.

Мы уже набросились на спагетти по-болонски, когда вошли два последних члена команды Карре, а за ними – Мастрони и Брижит Обер, которые заняли стол на четверых. Они завели разговор о погоде, непредсказуемой в горах, о скором дожде. Мы тоже искали нейтральную тему, но тут эль-Фатави вздохнул:

– Надо же, мы производим рыболовные крючки! Хоть бы что-нибудь другое! Какому дураку взбрели в голову эти крючки?

– Этот дурак я, – бросил Пинетти, сидя за соседним столом.

Еще одно доказательство, что он не пропускал ни слова.

– Прошу прощения, – пробормотал эль-Фатави.

– Я искал продукцию, технология изготовления которой была бы доступна всем, – торжествовал Пинетти. – Чтобы никого не ущемить. Мне надо сказать спасибо.

Эль-Фатави совсем не хотелось ссориться. Он вяло поднял руку:

– Согласен, очень вам благодарны.

Но Пинетти уже вцепился зубами в лодыжку и не собирался ее отпускать.

– Кажется, у вас разброд, насколько мне известно… Вы полтора часа потратили на решение вопроса о руководителе вашей лавочки и все еще не пришли к согласию?

Я не успел подумать, откуда это ему известно, потому что подошла Лоранс, последняя. Она была бледнее обычного, легкая морщинка пролегла у губ. Мгновение поколебавшись, Лоранс посмотрела на последний свободный стул напротив Шарриака и села; ее лицо еще больше помрачнело. Шарриак участливо наклонился к ней:

– Мадам, у вас усталый вид… Ну же, расслабьтесь… Немного вина?

Она отрицательно покачала головой.

– Представьте, – продолжил Шарриак, – мой замечательный коллега Пинетти только что подтрунивал над вашими людьми. Ему стало известно, не знаю уж откуда, что у вас были небольшие организационные трудности…

– Прочитал в газете, – перебил Моран. – Об этом писали газеты.

– …и он, дурень, считает, что это скажется на вашей производительности. Возьмите крупные компании: их сотрудники только и занимаются тем, что дерутся и швыряют друг в друга банановой кожурой, а дела идут очень хорошо.

– Занимайтесь своими делами, Шарриак, – огрызнулась Лоранс Карре. – Они уже пускают ростки.

В голосе чувствовалась усталость и одновременно энергия, с которой она старалась ее побороть. Эта женщина не собиралась легко сдаваться.

Шарриак хлопнул себя по ноге:

– Дела прорастают! Неплохо сказано! Надеюсь, что они пошли в рост! Думаю, мои планы вам подойдут.

Лоранс отвернулась, и ее взгляд встретился с моим. Он не молил о помощи, но меня тронула его печаль. Неужели Лоранс уже проигрывала? Или, как это случается, она просто устала, плохо спала? Хирш еле заметно кивнул на Шарриака и шепнул мне ту же фразу, которую Лоранс произнесла накануне:

– В этом типе мне что-то не нравится.

По блеску, промелькнувшему во взгляде наиграно рассеянного эль-Фатави, я понял, что он слышал и одобряет. Официант спросил, можно ли убрать со стола, но Шарриак сухо остановил его:

– Нет-нет, не надо, мы подождем мадам Карре.

В наступившей тишине Мэрилин, отчаянно пытавшаяся оживить умирающий разговор, произнесла:

– Самое страшное в горах – это грозы…

Шарриак, взгляд которого не переставая скользил по залу, подхватил разговор:

– Думается, она уже приближается… Раскаты грома, молния… А я люблю грозу! Никогда не знаешь, в кого попадет молния. Очень забавно…

Хирш невпопад вставил:

– Видали мы даже промокших поливальщиков…

Шарриак важно кивнул:

– Бывает. Но оттого, что кто-то наступил на шланг. Никто здесь на такое не способен, не правда ли?

Я посчитал своевременным вмешаться:

– Разумеется, нет. Случись такое, и все ополчатся против него. Но чаще это происходит неумышленно. Оступился человек…

Я посмотрел прямо в глаза Шарриаку. Он не отвел взгляда, ставшего жестким. Очки увеличивали серые глаза. Шарриак несколько секунд пристально смотрел на меня, потом принялся поигрывать вилкой, притворяясь безразличным и обращаясь к нам:

– Похоже на то, как если бы кто-то попытался плутовать. Если бы, к примеру, он, предположительно, попытался подсмотреть, что творится в чужих компьютерах. О, здесь нет судей, полиции, арбитражных судов… Но такое поведение было бы неуместным… Более того – наивным. Ведь у нас есть лучший специалист в мире по информатике, наш друг Дельваль, присутствующий здесь.

Он указал на одного из парней Морана, настолько неприметного, что я его раньше и не видел.

– И вот он был бы способен подкинуть в отместку любой вирус. Воцарился бы невообразимый хаос. Однако у нас не война! Интересы у нас общие! Почтеннейший дель Рьеко – наш общий хозяин, по крайней мере на эту неделю, – выразился вполне определенно: они возьмут всех достойных. А так как мы здесь все достойные, то должны помогать друг другу, а не доставлять неприятности…

Я собирался вставить реплику, но Лоранс Карре меня опередила.

– …сказал волк, дуя на домик поросят, – закончила она.

Ее фраза вызвала на лице Шарриака плотоядную улыбку. Он смотрел на Лоранс, как кот на золотую рыбку.

– Мой дорогой друг, вам даже не понять, как вы меня огорчаете. Я всегда был с вами учтив, лоялен, безупречен, а вы не любите меня. Да, да, я хорошо вижу, вы меня не любите! Прислушайтесь хотя бы к голосу разума, раз голос сердца охрип!