Киллер - Том Вуд

«Второй англичанин, чей паспорт он использовал», – подумал Альварес.

– Насколько вы уверены?

– На все сто.

Альварес отметил небольшое изменение тона Люйтгера, словно вопрос Альвареса обидел его. Альварес понимал почему. Люйтгер не стал бы звонить, если бы сведения не были совершенно достоверными.

– Удалось разглядеть его лицо на видеозаписях?

– Нет, к сожалению, нашему общему другу посчастливилось не показать свое лицо видеокамерам.

Альварес улыбнулся про себя.

– Это не удача, это его профессионализм. Благодарю вас за такой скорый звонок.

– Не стоит благодарности. Я считаю важным, чтобы наши службы безопасности помогали друг другу при всякой возможности, даже если наши руководители не всегда согласны.

– Совершенно верно.

– Что вы думаете делать дальше? Мои люди продолжат расследование, но, я думаю, мы должны признать, что наш подозреваемый уже не в Германии. А на границе мои полномочия заканчиваются.

Мысли Альвареса неслись вскачь, он пытался рассортировать все возможности. Ему нужно было как можно скорее передать новую информацию в Лэнгли. Если киллер улетел в Чехию, дело представлялось не очень хорошим. Ему нужно было переговорить с Кеннардом, чтобы сообщить ему новости и узнать, что удалось выяснить в Париже. Тут до него дошло, что Люйтгер все еще на проводе.

– Все прекрасно, мой друг, – заверил его Альварес, хотя чувствовал себя подавленным. – Вы уже сделали более чем достаточно.

Они попрощались, и Альварес позвонил Кеннарду. После нескольких гудков тот ответил. Голос его звучал устало.

– Джон, имей в виду: киллер побывал в квартире Святослава, – сказал Альварес.

– Нашел он там что-нибудь?

– Это вопрос на миллион долларов.

– А вы нашли что-нибудь?

Альварес прикрыл трубку, чихнул, а потом сказал:

– По данным БКА, он улетел в Чехию.

– В Чехию?

– Конкретно в Прагу, но теперь он может быть где угодно.

– Что же он, черт возьми, собирается делать?

– А это вопрос уже на миллиард долларов. Есть ручка? Тогда пиши.

Альварес продиктовал Кеннарду список заданий и отключился. Он снова чихнул. Ему хотелось надеяться, что он не простудился. Снова взяв телефонную трубку, он заказал в номер большой кофейник крепкого кофе. Ночь обещала быть длинной.

Париж, Франция

Вторник

23:16 СЕТ

Кеннард закрыл свой телефон и некоторое время тщательно обдумывал услышанное. Он был в отеле, где проживал убийца, имея на руках полное описание места преступления, и подробно обследовал его, пытаясь составить точную картину всего происшедшего на случай, если они что-то упустили. Французская полиция упорно не желала помогать, но в отель его все же допустили.

Теперь же, когда Альварес кратко обрисовал ему ситуацию в Германии, он оставил это дело и поспешил выйти из отеля на рю де Фобур Сент-Оноре. В предыдущие дни ее участок перед отелем был перекрыт с обоих концов. Его перекрыли почти сразу после убийств. Кеннард помнил, как изможденные полицейские делали все, что было в их силах, чтобы перенаправить уличное движение.

Теперь улица выглядела так, словно ничего и не происходило. Барьеры остались только в отеле. Вне его водители стремительно мчались по улице в своих трогательно маленьких машинах, постоянно сигналя, казалось, даже тогда, когда в этом не было надобности.

Кеннард ненавидел Францию, ненавидел все связанное с этой страной. Люди, язык, так называемая культура. Даже пища была ужасной. Конечно, заплатив половину своего месячного заработка, он мог получить нечто полусъедобное, но жирные омлеты, твердый хлеб, вонючий сыр и мясо, которое пахнет, как протухшее, не соответствовали его представлениям о хорошей еде. Он каждый день съедал по четвертьфунтовому пакету жареной картошки.

Кеннард шел по тротуару и прошел мимо места, где стояла его машина. Навстречу ему двигалась группа пьяных, безуспешно пытавшихся идти по прямой. Это явно были какие-то дельцы, отметившие удачную сделку. Когда они подошли ближе, один из них крикнул Кеннарду по-французски что-то, несомненно, вызывающее. То ли он заметил неприязнь в лице Кеннарда, то ли просто хотел позабавиться.

Он был выше Кеннарда и на добрых полпуда тяжелее, правда, этот избыток веса приходился в основном на живот. А Кеннард был вовсе не таким слабаком, каким казался. Он бы с удовольствием показал, что не такая уж он легкая жертва, но он отвел взгляд и уступил пьяным дорогу. Он не мог позволить себе ввязываться в какие бы то ни было конфликты. Уходя, он слышал за спиной смех и насмешливые крики. Их счастье, что ему было не до них.

Кеннард перешел на другую сторону улицы. Его лицо оставалось безучастным, но он чувствовал пульсирование крови в висках. Альварес дал ему уйму срочных поручений, но путь Кеннарда лежал не назад в посольство. У него было дело, которое нужно было сделать в первую очередь. Пройдя еще около минуты по улице, он свернул в боковую улочку. Он снова нашел таксофон, и ему пришлось тридцать мучительных секунд ждать, пока девушка в будке закончит разговор. Когда она закончила, Кеннард вошел в будку и достал свой сотовый телефон, чтобы сверить последний номер. Кнопки он набирал быстро, но осторожно. Закончив, протер все поверхности, к которым прикасался.

Воротник Кеннарда взмок. Он не предполагал, что придется делать незапланированные звонки, но действия после полученных новостей не терпели отлагательства. Телефон стал звонить не сразу, а когда зазвонил, прошла, казалось, вечность, пока ему ответили. Он ввел код.

Снова пришлось долго ждать соединения. Когда голос на дальнем конце линии ответил, он практически изливал презрение.

– Лучше бы это было важно.

Прежде чем продолжить, Кеннард сделал глубокий вдох.

– Это подтвердилось. Он ходил в квартиру Святослава в Мюнхене, но в Мюнхене его давно уже нет. Мы совершенно уверены, что он улетел в Чехию. А куда он направился дальше, мы пока не знаем.

Последовала долгая пауза, затем голос сказал:

– О-кей. Вот что вам нужно сделать…

Севернее Сент-Мориса, Швейцария

Среда

08:33 СЕТ

Виктор тяжело дышал. Разреженный горный воздух вырывался из его легких клубами белого пара. Первые шестьдесят метров были трудными, а последние пятнадцать – убийственными. Кряхтя, он вытянул ледоруб из трещины в замерзшем водопаде и врубил его в лед над головой. Пронесшееся над ним облако снега и обломков льда обрушилось к подножию водопада далеко внизу.

Какое-то время он следил за падением сверкающих обломков, затем сделал несколько больших глотков воздуха. От мороза и напряжения его лицо покраснело. Альпинистские очки защищали его глаза от ослепительного солнца. Лед водопада был ярко-синим и белым, а в глубине трещин и разломов – гораздо более темным, почти черным.