Головоломка - Франк Тилье

Илан был за рулем, Хлоэ сидела рядом.

Они свернули с шоссе А6 к Фонтебло. Дядя молодой женщины сообщил им, что владельца «мерседеса» зовут Ромуальд Зимлер, а живет он у самого леса, в пятидесяти километрах от Парижа.

Движение было плотным, и, когда они в очередной раз сбавили скорость до уровня черепашьей, Илан посмотрел в глаза своей спутнице и произнес:

– Нужно было рассказать о крестах. Когда ты меня бросила, я чуть не подох. Мы всем делились… Не понимаю, почему ты так поступила, Хлоэ.

Она пожала плечами, нервным движением зажала ладони между коленями:

– Сначала я думала, что кресты – элемент «Паранойи» и что это послание лично мне. Что меня хотят навести на новый след и я должна сохранить все в тайне, иначе мое участие в игре будет поставлено под угрозу. Я понимаю, что вела себя глупо, но была просто одержима. «Паранойя» высасывала из меня все соки, разрушала мою личность. Потом я испугалась. До ужаса испугалась, когда осознала, что кресты не имеют никакого отношения к игре. Я замкнулась, не решалась выходить из дома, все время смотрела на дверь, искала предлог, чтобы не встречаться с тобой. Чем хуже мне становилось, тем меньше я хотела об этом говорить. Как же я мечтала, чтобы ты заметил, что что-то не так! Но ты был не в лучшем состоянии, пытался расшифровать карту отца, найти подходы к «Паранойе». Так все и сломалось между нами.

Они свернули на департаментскую дорогу, где движение было не таким плотным. Вдалеке виднелся лес, густой и темный. Илан молчал, обдумывая ужаснувший его рассказ Хлоэ, потом спросил:

– Ты пыталась понять причину провалов в памяти? Нашла какое-то объяснение?

– Нет. Списала все на стресс.

– Подозревала кого-нибудь? Были мысли насчет того, кто мог терзать тебя этими крестами? Ты нашла выходы на «Паранойю»?

– Многие игроки хотели бы, чтобы я «выбыла», врагов у меня более чем достаточно, сам знаешь. Те, кого я обогнала на финише, чокнутые, спалившие мозги играми, которые путают реальную жизнь с виртуальной. Ради денег люди способны на все. Я получала письма с угрозами, оскорбительные мейлы, анонимные звонки. Меня пытались вывести из себя разными способами.

Илан тяжело вздохнул:

– Письма – это одно, а погребальные кресты – совсем другое. Никто не станет затевать такую сложную интригу, чтобы устранить конкурента.

– Никто? Хочешь сказать – все! Наоми Фе, например.

– Фе?

– Эта девка – законченная психопатка. Она всегда носит черное и наверняка знает толк в кладбищах и крестах. Мне точно известно, что Наоми ходит в садомазохистские клубы и любит причинять боль. Илан, ей нравится играть с плотью и чувствами других людей. Наоми мучит других ради собственного удовольствия.

Илан слушал не перебивая: Хлоэ требовалось выговориться.

– Знаешь, где она живет? Не поверишь – в нескольких улицах от моего бывшего дома. Эту сучку видели рядом с подъездом.

– Ты тоже наверняка ходила на разведку…

– Она на все способна, кому это знать, как не тебе, вы же вместе…

Илан пропустил колкость мимо ушей.

– Не сходится. Если бы Наоми заходила в дом, кто-нибудь да заметил бы, слишком выделяется – как ворона среди попугайчиков.

– Может, и так… Значит, ты с ними.

– Нет, я не один из них. Прости, Хлоэ. Я совсем запутался.

– Проехали…

Хлоэ сидела, прислонясь виском к стеклу, и смотрела перед собой. Илан не знал, что думать. Он был почти уверен, что у его бывшей подружки серьезные проблемы с головой, но она этого не осознает. Переехала, изменила внешность, думает только об игре, бросила учебу… Закрывает ставни средь бела дня. Типичные признаки психического заболевания.

Все так, но голоса в голове слышит не она, а он, и со следом от укола на руке просыпается тоже он.

И за убийство разыскивают не ее.

Что с ними такое – с обоими?

Илан встряхнулся, взглянул на экран GPS, который вел их по маршруту к красивому особняку за высокой оградой. Ворота были закрыты, он припарковал машину между деревьями и огляделся.

– Пересядь за руль, – велел он Хлоэ. – Если что-то пойдет не так, уезжай и звони в полицию.

Илан открыл бардачок и достал револьвер. Хлоэ вцепилась ему в запястье.

– Какого черта ты таскаешь с собой пушку?

– Она принадлежала моему отцу… Мне так спокойней.

– Ты соображаешь, что говоришь? Спокойнее – с револьвером?

Илан стряхнул ее руку:

– Обещаю не пускать его в ход, успокойся.

Он осторожно захлопнул дверцу, спрятал оружие под куртку, подошел к решетке и нажал кнопку вызова на домофоне. Камера на столбе ворот не выпускала из поля зрения посетителей роскошного особняка.

Камеры, повсюду треклятые камеры…

– Да? – ответил женский голос.

– Я бы хотел поговорить с Ромуальдом Зимлером.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Алексис Монтень, – сымпровизировал Илан.

Имя и фамилия пришли в голову мгновенно, взялись неизвестно откуда. Наверное, он где-то их слышал, но не мог вспомнить, где именно. Женщина не отреагировала, и Илан добавил:

– Мы с Ромуальдом уже несколько недель вместе работаем над одним проектом.

– Понимаю. К сожалению, господин Зимлер будет отсутствовать весь день, он проводит аудиторскую проверку в связи с закрытием одной транспортной компании. Вы можете связаться с ним по телефону.

– В том-то все и дело, что он не отвечает, а дело срочное. Не дадите мне адрес компании?