День четвертый - Сара Лотц

– А вам не кажется странным, что мы до сих пор никого не видели? – продолжал блогер. – Ни вертолета, ни какого-то другого круизного судна… Они уже должны были бы кого-то послать за нами. Бо́льшую часть прошлой ночи я провел здесь. В Заливе полно буровых вышек, больше ничего. Никаких огней. Вообще. Ноль. Происходит что-то, о чем нам не говорят.

– О «Фоверосе» очень плохие отзывы в прессе. Наверное, они просто пытаются замять происшедшее. Чтобы в очередной раз не попасть в скандальную хронику.

– Но вы бы знали о таких вещах, верно?

– Замечательно. Вы все правильно поняли.

Сама напросилась! Какого черта она вообще заговорила с этим мужланом? Если он специально записался на этот круиз, то должен быть одним из тех упрямых разоблачителей, которые пытались соблазнить Селин ответить им в Facebook, Zoop или Twitter. Мэдди, которая вела все эти аккаунты, никогда не связывалась с ними, ничего не опровергала и ничего не комментировала в их блогах. Это делали «друзья Селин». Пришло время двигаться дальше.

– Эй! Эй, погодите! Простите меня.

Она заколебалась, но все-таки обернулась. Он снял очки. Темно-синие глаза, густые ресницы, волосы явно крашеные…

– Думаю, об интервью вас можно не просить.

– Правильно думаете.

– Вы ведь из Англии?

– Вы очень проницательны.

Еще одна кривая усмешка.

– А давно вы работаете на Селин?

– Я же сказала: никаких интервью.

– Ну, тогда строго между нами?

– Вот именно.

– Послушайте, я просто делаю свою работу. Вы должны признать, что случившееся с Лилиан Смолл – это полная фигня. Достоверно, так, что не остается ни тени сомнений, доказано, что Лори и Бобби Смолл погибли в Черный четверг, тем не менее Селин…

– Как уже заявляла Селин, она может оглашать только то, что ей передают духи.

Блогер странно скривился и скорчил гримасу, и Мэдди отступила на шаг.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь блевать. У меня всегда такое выражение лица, когда мне что-то не нравится. Ничего не могу с этим поделать. Почему вы на нее работаете?

Потому что ни один человек в здравом уме не нанял бы меня.

– Не ваше дело.

– Она же хищница. Охотница на убитых горем.

– Она приносит людям надежду и облегчение, – автоматически ответила Мэдди.

– Да что вы говорите? Какое, интересно, облегчение и какую надежду она принесла Лилиан Смолл?

– Не хочу этого слушать.

– Правильно. Не хотите. А вы не думали, что должны? Селин сделала себе состояние на том, что подпитывала людей в горе.

– Люди хотят надеяться. Им необходимо знать, что…

– Что это еще не конец? Что существует жизнь после смерти?

– Да.

– Это я могу понять. Но говорить матери, что ее дочь и внук живы, когда факты утверждают противоположное… Бросьте!

– Это не стопроцентное доказательство.

Мэдди мысленно поморщилась от этих слов.

– Это не аргумент, и вы это понимаете. Признайтесь в этом. Все это бред!

– А может, я действительно считаю, что у нее особый дар?

– Не верю ни на йоту. Вы для этого слишком современный человек. И явно не из тех, кто сознательно, по доброй воле станет обманывать других.

– А вы все-таки попытайтесь поверить.

Апелляция к ее эго была тонким ходом. Только ему не было известно, что ее эго растворилось уже очень и очень давно – вместе с самоуважением.

– Погодите. Как вас зовут? – Он усмехнулся, еще больше обезоруживая ее. – Просто, чтобы я знал, на кого наезжаю.

– Сначала вы. Чтобы я знала, на кого подавать в суд.

– Я выступаю под именем Ксавьер.

– Что значит «под именем»? Вам что, двенадцать лет и вы еще не заслуживаете нормального полного имени взрослого человека, с фамилией?

Он рассмеялся, издав мягкое приглушенное рычание, которого она от него не ожидала.

– А вам не кажется, что это круто? Что голое, как перст, имя – это звучит круто? Кстати, меня и вправду так зовут.

– Не сомневаюсь. Вот и напишите о себе. Хотя бы это может оказаться правдой.

Он снова рассмеялся, и Мэдди поймала себя на том, что улыбается в ответ. Она не была идиоткой и не питала никаких иллюзий. Она знала, что в своем блоге этот парень порвет ее на клочки. Тем не менее в результате этой пикировки она странным образом почувствовала себя бодрой и полной сил.

– Я еще поймаю вас позже, – пообещал он.

– Даже не надейтесь.

Она пошла обратно через посадочную зону внутреннего буфета. Селин должна быть где-то на этом уровне. Если только… Черт! Как она раньше об этом не подумала? Она могла выехать из своей каюты и снова заболеть – возможно, ее просто забрали в медицинский центр. Рэй… Пора и этому мерзавцу выполнить свою часть работы. Поселили его, как и ее, в одну из самых дешевых кают в недрах судна. Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить номер его комнаты, и быстро пошла вниз по лестнице мимо входа на палубу «Променад Дримз», казино и картинной галереи. Неоновые огни были выключены, а без них интерьер корабля казался серым и невзрачным, как престарелая красотка кабаре без макияжа. Несколько пролетов лестницы Мэдди проскочила, стараясь не дышать: насыщенный влагой воздух здесь напоминал несвежий бульон с душком зловонных испарений.

Мэдди прошла по коридору с нечетными номерами кают и постучала в дверь, где, как она надеялась, жил Рэй.

– Да? – крикнул в ответ приглушенный заспанный голос. Похоже, принадлежал он все-таки Рэю.

– Это Мэдди.

Прошло больше минуты, прежде чем Рэй, обмотанный до пояса полотенцем, открыл дверь.

– Привет, Мэдди, – сказал он, проводя пальцами по своей голой груди и явно красуясь перед ней. – Жарко, правда?

Из каюты раздалось хихиканье, и женский голос позвал:

– Поторопись, Рэй!

Рэй обернулся.

– Буду через минуту, крошка.

У него за спиной появилась полная дама в облегающем нижнем белье. Обхватив Рэя за талию, она положила подбородок на его плечо и без тени стеснения глазами панды уставилась на Мэдди.

– Привет.

– Привет.

– Это Мэдди, крошка, – ухмыльнулся Рэй. – Мы вместе работаем.

– Правда? – Женщина зевнула и расцепила руки. – Пойду приму душ.

Рэй подмигнул Мэдди.

– Секундочку, я сейчас выйду к тебе.

Женщина снова хихикнула и скрылась в ванной.

Мэдди взглянула на Рэя.