Похищенные - Элизабет Хейтер

– На местах похищений Массовик-затейник оставлял детские стишки-потешки. В стишке, найденном на кровати Касси после ее исчезновения, говорилось и обо мне.

Пальцы Кайла сжались на ее руке, он снова посмотрел на девушку, и в синих глазах было искреннее сопереживание. Вероятно, эти несколько слов прояснили для него множество вопросов: почему у Эвелин работа неизменно стоит на первом месте, почему она всегда такая серьезная и замкнутая, почему чувствует себя одиночкой.

Эвелин смотрела на свои колени, не решаясь поднять взгляд.

– Ты ни в чем не виновата, – сказал Кайл. – Ты же знаешь – не виновата.

Он сразу догадался, что именно не дает Эвелин покоя, понял самую суть проблемы, будто прочел в ее сердце. По определенным причинам он всегда ее понимал.

– Конечно, я знаю. Но это не избавляет меня от чувства вины. – Эвелин заставила себя посмотреть ему в глаза. – Я очень хотела тебе все рассказать, но обсуждать это сейчас не могу. Даже думать об этом не могу. Мне нужно сосредоточиться на другом.

Необходимо было справиться с эмоциями, запрятать их поглубже до тех пор, пока она не поймает Массовика-затейника. А потом она даст себе волю, отпустит свои чувства, чтобы наконец оплакать Касси. Но не сейчас. Сейчас это будет мешать ей продвигаться вперед, а может и вовсе сбить со следа, и тогда они не успеют спасти Бриттани, а дело Массовика-затейника так и останется нераскрытым.

– Только будь осторожна, хорошо?

Эвелин кивнула, глядя на их переплетенные пальцы – свои, цвета кофе с молоком, и белокожего Кайла, потомка ирландских переселенцев.

– Буду.

И вдруг до нее дошло, что только один человек был в курсе, куда она сегодня утром пошла искать Бриттани.

– Как ты нашел меня? – быстро спросила Эвелин.

– Долго расспрашивал всех подряд, потом Джек Баллок сказал мне, что ты направилась в дюны.

– Дарнел Конвей слышал ваш разговор?

– Это тот черный парень, с которым ты там столкнулась? Нет. Когда на сборном пункте оказалось, что тебя никто не видел, я пошел в полицейский участок.

– Гм…

– Ты думаешь о том, как Дарнел тебя нашел? – прищурился Кайл.

– Да. Я только Джеку сказала, куда собираюсь идти.

– Может быть, Джек кому-то проговорился, а Дарнел подслушал?

– Может быть, – скептически протянула Эвелин.

– Или ты подозреваешь, что Джек отправил его по твоему следу?

– Нет. Вчера вечером мы с Джеком вместе ездили к Дарнелу. Джек ни за что не сказал бы ему, где я.

– Ну, если это тебя утешит, я прошлой ночью навел справки о Джеке, и в его биографии нет ничего настораживающего.

– Джек не подозреваемый, – нахмурилась Эвелин.

– Просто мне не понравилось его поведение. Но у него безупречный послужной список. Давно женат и вообще производит впечатление приличного человека. Похоже, дело Массовика-затейника за последние восемнадцать лет – одно из немногих, которые ему не удалось раскрыть.

– По отношению ко мне он ведет себя странно. – Эвелин подозревала, что причина в цвете ее кожи, по крайней мере отчасти, однако не хотела обсуждать это с Кайлом сейчас. – Но какова бы ни была причина неприязни Джека, я готова его терпеть.

– Думаю, он бесится, потому что ты напоминаешь ему о профессиональной неудаче. И по-моему, он боится, что ты раскроешь дело, с которым он не справился сам.

– Восемнадцать лет назад Джек был новичком в полиции. Участок в Роуз-Бей возглавлял его отец.

– Ну, тогда тем более он считает своим долгом поймать похитителя и не переживет, если ты его обставишь. Поверь, я знаю, о чем говорю. – Кайл улыбнулся знакомой всеведущей улыбкой, которая всегда заставляла Эвелин чувствовать себя пятнадцатилетней девчонкой, только начинающей строить отношения с парнями. – Ты не забыла, что до службы в ФБР я был копом? Так мой старший брат. А наш отец – шеф полиции.

– Правда?

Кайл уже говорил ей о том, что он выходец из династии полицейских, но она не знала подробностей ни о нем самом, ни о его отце. Теперь же вдруг подумала, что скорый переход Кайла на службу в ФБР не случаен. Она попыталась представить его в полицейской форме, но, как ни старалась, Кайл возникал в ее воображении одетый в бронежилет и куртку со значком и надписью «ФБР».

– Я думала, ты попал в бюро так же, как и я.

– В смысле, что я всегда здесь был? – Кайл покачал головой. – А вот и нет. Я попал в бюро по чистой случайности. Однажды мы проводили совместную операцию с агентами местного отделения ФБР. Я в тот день спас ребенка и тем самым привлек их внимание. Один агент предложил мне написать заявление на перевод.

– И ты не разочаровался, когда стал работать в подразделении по освобождению заложников?

Кайл улыбнулся. Улыбка была задумчивой и немного печальной, совсем не такой, как его привычные широкие усмешки.

– В каком-то смысле даже наоборот, новая работа превзошла мои ожидания. Но ты же знаешь, чем занимается ПОЗ.

Эвелин знала. Оперативники ПОЗ не помнят лиц спасенных людей – только тех, кого спасти не удалось.

Возможно, между ней и Кайлом гораздо больше общего, чем ей казалось.

– Кайл…

Договорить ей помешал громкий автомобильный гудок – сигналил старенький серый седан, припарковавшийся рядом с ними. Тонированное окно седана опустилось, и Эвелин вздрогнула. Сразу закружилась голова.

Кайл вопросительно посмотрел на девушку, но она уже открыла дверцу, выскочила из машины и пошла к родителям Касси.

Пока Джули Байерс выбиралась из серого седана, Кайл, догнавший Эвелин, стоял рядом с ней. Он не прикасался к девушке, но его поза выражала готовность защитить ее в любой момент или оказать моральную поддержку. Вероятно, он быстро догадался, что за люди перед ним.

У Джули Байерс были такие же золотистые локоны, как у Касси, но теперь, вероятно, этот цвет был результатом химического окрашивания. Голубые глаза того же оттенка, что у дочери, запали от бессонных ночей, смотрели устало и печально. Губы, которые прежде легко и радостно растягивались в улыбке, теперь были плотно сжаты.

– Миссис Байерс, я… – У Эвелин дрогнул голос. – Простите, что я не зашла к вам, как только приехала…

На лице Джули все-таки появилась вымученная улыбка, а на глазах выступили слезы, когда она обняла девушку и прижала к себе.

– Спасибо, что ты здесь, в Роуз-Бей.

От нее пахло сиренью – Эвелин всегда не любила этот запах, хотя сама не знала почему. Джули была выше ее, но очень худая, совсем хрупкая, и Эвелин показалось, что, если она сожмет маму Касси в объятиях чуть сильнее, та сломается.

– Конечно, я здесь, – пробормотала Эвелин неверным голосом.