Девочки-мотыльки - Энн Кессиди

– Мне бы хотелось пообщаться с Петрой наедине, – сказала Пэм.

– Конечно, – ответил папа, встал и хлопнул по карманам. – У меня сегодня куча дел. Так что, дорогая, увидимся без четверти шесть? Поставишь в духовку картофельную запеканку с мясом?

Петра кивнула. Папа собрал бумаги с кофейного столика.

– Увидимся, Пэм. Звоните в любое время.

– Конечно. Спасибо, Джейсон.

Он вышел, и женщина с улыбкой дождалась, когда закроется входная дверь.

– Что ж. Я хотела задать тебе пару вопросов. Во-первых, про посещаемость. Как с этим в школе?

– Я пропустила только два дня. И все.

– Ты учишься всего месяц.

– У меня сильно болела голова.

– Два дня? – прищурившись, спросила Пэм.

– Мне было плохо, – ответила Петра.

– Ты обращалась к доктору?

– Приняла таблетки.

– Значит, нет?

Петра покачала головой.

– Мы уже это обсуждали, Петра. Один прогул может привести к другому, тот к третьему и так далее. В этом году ты должна постараться ходить на все уроки.

– Я знаю. Больше не буду пропускать.

Пэм сделала пометки в блокноте. Посмотрела на часы. Затем открыла чистую страницу.

– Были проблемы с папой?

Петра покачала головой.

– У него по-прежнему проблемы с алкоголем?

– Нет, – солгала она. – Выпивает немного, но не как в прошлом году…

Она старалась смотреть Пэм в глаза. Ей хотелось, чтобы ее слова звучали искренне. Папин образ жизни беспокоил социальную службу, а она больше не хотела слышать от них про приемные семьи.

– Потому что, – продолжила Петра, уверенно глядя на Пэм, – он водит такси, ему запрещается пить накануне выезда. Он выпивает только немного пива на выходных.

– И держит под контролем свой гнев?

– Да, определенно, – заверила она, хотя ей показалось, что ее голос дрогнул.

– И ты не чувствуешь угрозы?

– Нет, – ответила Петра.

– Нельзя допустить, чтобы все повторилось.

– Не повторится.

– У тебя есть мой номер? Ты знаешь, что можешь звонить мне днем или связаться с круглосуточной службой доверия. Если беспокоишься…

– Не беспокоюсь. У нас все в порядке. Мы счастливы. Больше не нужно к нам приходить. У папы очень хорошая девушка, и если он снова женится, у меня появится мачеха. Может, мы даже купим дом с садом, как и хотели…

Пэм несколько секунд смотрела на нее. Петра гадала, велась ли в голове социального работника какая-либо борьба. Поверила ли она Петре? Убедилась ли, что папа девочки снова не надерется и не навредит ей?

Пэм выдохнула и как будто пришла к заключению. Отвела взгляд и убрала блокнот с ручкой в сумку. Она не воспользовалась ручкой, что висела на шее. Интересно, пользовалась ли она ей вообще или просто купила по наитию. «Не могу не купить необычную ручку», – может сказать она, если Петра спросит.

– Я буду на связи, и увидимся перед Рождеством.

– Хорошо.

– Ты сейчас пойдешь в школу?

– Да.

– Береги себя, дорогая. Если что-то случится, сразу дай знать. Обещаешь?

– Конечно.

– А я тем временем пообщаюсь с твоим куратором и проверю, все ли у тебя хорошо.

И тут Петре в голову пришла одна мысль.

– Учителя в школе знают, что случилось в прошлом году?

– Куратор да. Он должен знать, Петра. Должен подмечать любые знаки…

Синяки.

Петра прижала локти к груди. Они обменялись тяжелыми взглядами.

– Нельзя допустить, чтобы ты пострадала, моя милая.

Она видела куратора только на собраниях. И была уверена, что он не знал, кто она такая. Оставалось надеяться, что он никому об этом не рассказал. Ей не нравилась даже сама мысль, что учителя могут обсуждать ее папу в учительской.

– Это случилось всего раз. И больше не повторялось. Папа был очень подавлен. Бабушка умерла. Он…

– Я все понимаю, но, чтобы позволить ему опеку, мы должны быть уверены, что он решает свои проблемы.

– Решает. Он ходит на консультации.

– Хорошо! Давай на этом закончим.

Петра проводила Пэм до входной двери. Та еще немного поболтала, девочка только кивала и улыбалась. Наконец женщина ушла, и Петра с облегчением припала к стене. После чего вернулась в гостиную и поставила чашки на поднос рядом с недоеденным печеньем. Отнесла все это на кухню, положила печенье обратно в банку, а чашки замочила в раковине.

Затем взяла рюкзак и ушла.

Петра не отправилась прямиком в школу. Пошла в маникюрный салон, в котором работала Зофия. Она понимала, что нельзя так поступать. Если Пэм узнает, то ее могут забрать у папы. Но после визитов этой женщины девочка всегда чувствовала себя выжатой как лимон. Ей нужно было разложить все по полочкам: что-то выкинуть из головы, что-то оставить. Как, например, случай из прошлого лета. Его она хотела стереть.

Петра свернула на Холлоуэй-роуд и уверенно пошла по ней. Она засунула руку в рюкзак, прикасаясь к мягкой косметичке Зофии. Интересно, предложит ли женщина опять пройтись по магазинам, чтобы потом они отправились в ее розовую спальню, свернулись рядышком на кровати и снова и снова смотрели «Друзей».

Девочка остановилась у салона и заглянула в окно. Зофию не увидела, только ее начальника, которого та называла Биг-боссом. Он разговаривал с девушкой у стойки. У той через плечо висела сумка с бахромой. Чуть дальше за небольшими столиками для клиентов сидели две женщины.

Петра вошла в салон.

И в этот момент дверь за спиной Биг-босса открылась, и оттуда спиной вперед вышла Зофия. Она несла какие-то коробки и повернулась, чтобы поставить их на стойку. Петра собралась было поздороваться, но тут увидела лицо Зофии. Один глаз сверкал синяком темно-фиолетового цвета. Белок покраснел. Ее ударили.

Петра впала в ступор, но в то же время не удивилась. Нисколько. Зофии было стыдно, будто это она сделала что-то не так. Она прикрыла глаз рукой.

– Что случилось?

Но Петра знала ответ на этот вопрос. В голове тут же всплыл образ пьяного отца, лежащего вчера на диване в окружении пустых пивных банок. У него бывали и другие девушки, когда они еще жили с бабушкой. Однажды одна из них пришла к ним с разбитой губой и распухшей челюстью. На улице в небольшой красной машине ее ждала сестра. Бабушка сказала, что папы нет, но девушка кричала на весь коридор, что обратится в полицию. Когда папа появился, то покрутил пальцем у виска, намекая, что та немного не в себе.