Четверо слепых мышат - Джеймс Паттерсон

Джон был небрит, одежда помята, глаза красные и опухшие. У меня возникло ощущение, что он пьян. Потом я открыл дверь и учуял сильнейший запах спиртного – словно мой друг целиком искупался в алкоголе.

– Прикинул, что ты, наверное, еще не ложился, – невнятно пробормотал он. – Был в этом уверен.

Да, он пил – и много. Я давно не видел Джона в таком виде, может, даже никогда. Настроение у него было хуже некуда.

– Входи, – сказал я. – Входи, Джон.

– Не хочу я никуда идти, – громко огрызнулся он. – Не нужна мне больше от тебя никакая помощь. Уже напомогался, парень.

– Что с тобой происходит? – сказал я и опять попытался ввести его в дом.

Он покачнулся, длинные, сильные руки замолотили в воздухе, как цепы.

– Не понял, что я сказал? Не нужна мне твоя помощь! – закричал он. – Ты уже достаточно напортачил. Великий доктор Кросс! Как же! Черта с два! Не для Эллиса Купера!

Я попятился.

– Потише. В доме все спят. Ты меня слышишь?

– Не учи меня, что делать, мать твою! Не смей мне указывать! – зарычал он. – Ты облажался, блин. Мы оба облажались, но ты же у нас такой умный, важное светило!

В конце концов мое терпение лопнуло.

– Иди домой и проспись! – сказал я Сэмпсону. И закрыл было дверь. Но он опять дернул ее на себя, чуть не сорвал беднягу с петель.

– Не смей от меня запираться! – завопил он.

Потом сильно пихнул меня. Я стерпел, но Сэмпсон пихнул вторично. И тогда я нанес ему резкий удар. Я был сыт по горло его пьяными выходками. Сцепившись, мы кубарем покатились по деревянным ступеням на лужайку. Некоторое время мы боролись, извиваясь на траве, а потом он попытался заехать мне кулаком. Я парировал. Слава Богу, он был не в той форме, чтобы ударить точно.

– Ты облажался, Алекс. Ты позволил Куперу умереть! – заревел он мне в лицо, когда мы оба вскочили на ноги.

Мне совершенно не хотелось с ним драться, но он опять ринулся на меня. Удар пришелся в щеку. Я рухнул, будто и не стоял вовсе. Я сидел на земле оглушенный и хлопал глазами.

Сэмпсон потянул меня с земли, теперь он уже тяжело дышал и яростно хватал ртом воздух. Он попытался схватить меня за голову. Господи, ну и силен же он был! Верзила вцепился в меня, одновременно нанеся сбоку короткий сильный удар в лицо. Я снова упал, но постарался вскочить. Оба мы глухо рычали. Из скулы у меня текла кровь.

Он размахнулся, но промазал на дюйм. Потом тяжелый удар обрушился мне на плечо, было здорово больно. Я мысленно велел себе держаться подальше. Я был в невыгодном положении: с десятисантиметрового расстояния он обрушивал на меня пудовые удары своих кулаков. Никогда еще не видел я Сэмпсона таким пьяным, злым и невменяемым.

Переполненный яростью, он все продолжал и продолжал наседать. Мне необходимо было осадить его во что бы то ни стало. Любым способом. Но как?

Наконец я нанес ему апперкот в живот и ударил в щеку. Потекла кровь. Затем коротким справа резанул в упор, в челюсть. Уж это-то был чувствительный удар!

– Перестаньте! Перестаньте сейчас же! Остановитесь оба! – зазвенел голос у меня над ухом. – Алекс! Джон! Прекратите это безобразие! Остановитесь оба! Немедленно прекратите!

Старушка Нана растаскивала нас в стороны. Она вклинилась между нами, подобно маленькому, но решительному рефери. Ей приходилось делать это и раньше, но ни разу с тех пор, как нам минуло двенадцать.

Мой противник выпрямился и с высоты своего роста посмотрел на бабушку.

– Прости, – неразборчиво пробормотал он. – Прости, Нана. – Вид у него был пристыженный.

Потом он заковылял прочь, не сказав мне ни слова.