Лишняя душа - Брижит Обер

Веселенькая ванная – нечего сказать. Кругом черно-белый кафель. Все прибрано, никаких брошенных в спешке грязных трусов! Должно быть, мамаша строго преследовала за разбросанную одежду. Аккуратно втиснута закрывающаяся плетеная корзина для белья. Везде чистота и порядок, никакой пыли. Надо бы мне завести домработницу.

Кухня. Держу пари, что она осталась в точности как при Мамулечке. Более современная обстановка, чем в комнатах, кухонный гарнитур из канадской березы, выкрашенный в светло-коричневый цвет. Должно быть, Мамулечка любила готовить: вытяжка, встроенная плита, доска для разделки мяса с веером ножей, столешница под мрамор, белый стол, пара стульев. Посуда составлена по размеру в бледно-голубой пластиковой сушилке. Десять против одного, что в холодильнике – современная модель с большим морозильником – полно готовых замороженных блюд в фасовке на одну порцию. Точно: алюминиевые формочки. Впрочем, месье, оказывается, даже занимается кулинарией! Смотрите-ка, рагу… потроха… а это, так сказать, мясная нарезка. Ни вина, ни молока, ни концентрированного лимонного сока. Хотя молоко непременно должно быть в холодильнике у мальчиков с запаздывающим развитием.

На буфете из ландской сосны папки с аккуратными наклейками. «Налоги», «Зарплата», «Страховки», «Счета», а это еще что? Журнальные вырезки. Понемногу отовсюду. Выпускной снимок медучилища, 1986, Кубок «Лайон, клуб, 1994», Супер-Стивен получает его из рук президента ассоциации, конкурс по выпечке блинов в нашей больнице, 1998 (финалист Стивен Виртуоз и Лакомка Селина, победительница), траурное объявление о кончине Мамулечки, фото: могила Мамулечки, усыпанная цветами; празднование назначения на должность доктора Кью, коктейль в честь столетия нашего самого старого пациента – Стивен Мистер Совершенство протягивает ему бокал шампанского; сообщение об уходе в отставку доктора Вельда, на фото трупы двух убитых женщин – Сандрины и Мелани… Да уж, какой там трепет жизни – ничего, кроме работы!

Смотри, к газетной вырезке, касающейся Сандрины Манкевич, прицеплены два телефонных номера. Это номера мобильников. Кажется, первый мне знаком.

Ну я и идиотка, это же мой телефон!

Другой номер мне не говорит ничего. Эльвира, нас это не касается! Я достаточно долго торчу здесь, вдруг он нагрянет…

Хоп-хоп, тщательно затворяем дверь и ныряем в нашу бочку. Едва я подхожу к своей двери, как слышу, что Бэбифон выводит «Good Bye My Love». Бросаюсь к трубке.

– Нет, ты представляешь?! – Селина вне себя от волнения. – Они… ты увидишь! Подумать только, они, должно быть, раз сто сталкивались с этой дурой! Рики считает, что убийца кадрил этих курочек в Интернете!

Краткая пауза.

– Алло?! Ты здесь?

– Да-да.

– Кстати, они явно напали на след Симона.

Я подскакиваю.

– Симона? Доктора Симона?!

– Нет, мотогонщика! Разумеется, доктора Симона, о-ля-ля, ты где витаешь?

«Мелани Дюма… Подозревается один из близких знакомых жертвы», вдруг всплыло у меня в памяти, вот зачем я звонила Селине!

– Так это он – близкий знакомый жертвы?

– Вот именно! Они были любовниками!

– Кто?

– Симон и Мелани Дюма, – пояснила она. – Представь, какой подонок, спал с пациентками!

– Но она не принадлежала к числу его собственных пациентов.

– Какая разница, ведь это больная, это противоречит врачебной этике!

Нет, я сплю, должно быть. Селина защищает врачебную этику!

– А откуда известно, что они спали друг с другом? – полюбопытствовала я.

В голосе Селины зазвучали терпеливые интонации директрисы школы, читающей мораль нерадивому ученику:

– Оттуда, он признал это, когда его расспрашивали насчет банданы. Помнишь, бандана доктора Симона, найденная в машине Мелани? Ну вот, он все признал. Он обратил внимание на Сандрину, сидевшую в больничном кафетерии, предложил ей пойти в бар выпить что-нибудь, она приняла его предложение, и вот…

– Он подарил ей бандану?

– Нет, он сказал, что, видимо, она свистнула ее у него. И к тому же это объясняет все остальное.

– Что остальное?

– Ах да, правда, ты ведь не в курсе!

Удовлетворенный тон женщины, которой ведома тайна небожителей, иначе говоря: «Ах да, ты-то ведь не являешься подружкой Альвареса!»

– В перечне звонков, поступивших в мотель, где работала Манкевич, – выложила Селина, – обнаружили номер мобильника Симона!

– Того, который у него, так сказать, украли?

– Именно! На самом деле он звонил, чтобы забронировать номер, собирался проветриться вместе с Мелани Дюма! Забавное совпадение, не так ли?!

– Он может это доказать?

– Они получили распечатку его банковской карточки, там сумма и дата. Он был там за три дня до убийства Сандрины Манкевич. Тип из рецепции узнал Мелани Дюма по фото с удостоверения личности.

Да, странное совпадение!

– Значит, Симон встречал Сандрину Манкевич?

– Говорит, что нет, что они взяли ключи у стойки и никого не видели, это было после обеда, – выкладывала мне Селина на фоне непрекращающихся звонков неистовствующих пациентов.

– Но почему они выбрали именно этот мотель? – не унималась я, несколько огорошенная этим каскадом разоблачений. – Почему он не повел ее к себе?

– Он сказал Рики, что никого не водит к себе, тем более тех, кто работает в больнице!

– Работает в больнице?

Вновь эти терпеливые интонации:

– Ты же понимаешь, Мелани не могла ему сказать: «Я сижу на наркотиках, сейчас прохожу здесь программу психотерапии». Она вешала ему лапшу на уши, что работает в психиатрическом отделении как волонтер.

Волонтер… Да, а почему он должен сомневаться в ее словах. Нельзя же знать всех наперечет.

– А почему он выбрал именно этот мотель? – настаивала я с упорством бультерьера.

– А он всех своих подружек водит туда, у него есть карта постоянного клиента, дающая право на скидку.

Ага, он еще и жмот! Неплохо наловчился наш красавчик Симон…

– Ну разумеется, чтобы трахнуть волонтершу, он вовсе не должен был отвести ее в отель «Ритц», – отозвалась Селина эхом моих мыслей. – Ну, по крайней мере, что-то прояснилось, надо сказать, что Рики и Реджи вкалывают двадцать четыре часа в сутки, бедняги. О, черт побери, больной из двенадцатой не перестает звонить, знаешь, этот, с желчным пузырем. Иду!

«Рики и Реджи»! Я откинулась на диване, окружив себя подушками, нажала на пульт проигрывателя дисков, немного классики окажет на меня благотворное воздействие, ничто не восстанавливает силы лучше, чем в миллионный раз послушать «I will survive», когда в окружающем мире все неясно и зыбко.