Истинное лицо - Сидни Шелдон

— Семьи?

— Док, я вам верю, коли вы говорите, что знаете своих пациентов насквозь. Вы сказали, что они не могли сделать ничего подобного, и я исхожу из этого. Это ваш улей и ваш мед. — Он подался вперед на кушетке. — Но скажите-ка мне вот что. Когда вы берете пациента, знакомитесь ли вы с его семьей?

— Нет. Иногда в семье и не подозревают, что один из них ходит к психоаналитику.

Моди откинулся, удовлетворенный.

— Вот так, — сказал он.

Джад посмотрел на него.

— Думаете, кто-то из семьи пациента пытался убить меня?

— Возможно.

— Но у них мотивов не больше, чем у самого пациента.

— Может, и меньше. — Моди с усилием встал на ноги. — Никогда не знаешь, а, док? Скажу вам, что я хотел бы сделать. Дайте мне список пациентов, которых вы принимали в последние четыре-пять недель.

Джад задумался.

— Нет, — сказал он наконец.

— Врачебная тайна? По-моему, наступило время проявить гибкость. Ставка — ваша жизнь.

— Думаю, вы на неверном пути. То, что происходит, не имеет ничего общего с моими пациентами или их семьями. Если бы в этих семьях были случаи ненормальности, это выплыло бы в результате психоанализа. — Он покачал головой. — Мне жаль, мистер Моди. Я должен защищать своих пациентов.

— Вы сказали, что в ваших папках нет ничего важного.

— Ничего важного для вас.

Он вспомнил некоторые записи. Джон Хенсон цеплял матросов в определенных барах на 3-й авеню. Тери Уошберн занимается с парнями из бэнда. Четырнадцатилетняя Эвелин Уоршак — проститутка, учится в школе…

— Мне жаль, — снова сказал он, — но я не могу показать вам дела.

Моди пожал плечами.

— О'кей, — сказал он. — Тогда вы должны выполнить часть работы за меня.

— Что именно вам нужно?

— Извлеките все записи разговоров с теми, кто побывал на вашей кушетке за последний месяц. Внимательно прослушайте каждую. Только на этот раз не с позиции врача, — слушайте как детектив, ищите что-нибудь необычное.

— Я только этим и занимаюсь. Это моя работа.

— Проделайте ее снова. И смотрите в оба. Я не хочу вас потерять до того, как мы раскроем дело.

Он поднял пальто и влез в него. Танец слона. Считается, что толстые мужчины грациозны, думал Джад, но это не относится к Моди.

— Знаете, что во всем этом представляет исключительную особенность? — задумчиво проговорил Моди.

— Что?

— Вы сами отметили это, когда указали, что в офис явились два человека. Может, один человек и мечтает разделаться с вами. Но почему двое?

— Не знаю.

Моди с минуту изучающе смотрел на него.

— Ей-богу! — сказал он.

— Что такое?

— Должно быть, у меня мозги затуманило. Если я прав, то их может быть больше, чем двое.

Джад недоверчиво уставился на него.

— Вы полагаете, что за мной охотится целая группа маньяков? Это же чушь.

На лице Моди отражалось растущее волнение.

— Доктор, у меня есть идея насчет того, кто заправляет этой игрой, — он посмотрел на Джада яркими глазами. — Не знаю, как и почему, но возможно знаю, кто.

— Кто?

Моди покачал головой.

— Вы бы отправили меня в дурдом, если бы я сказал вам. Как говорится, если хочешь высказаться, чтобы тебя поняли, убедись, что хватает словарного запаса. Дайте мне потренироваться в стрельбе по мишеням. Если я напал на верный след, я вам скажу.

— Надеюсь, что это так, — искренне сказал Джад.

Моди с минуту глядел на него.

— Нет, док. Если вы цените свою жизнь хоть в грош, молитесь, чтобы я ошибся.

И Моди исчез.

До офиса он поехал на такси.

Была пятница, полдень, и поскольку до рождества оставалось всего три дня, улицы были заполнены запоздалыми покупателями, сгибавшимися навстречу порывам сырого ветра с Гудзон-Ривер. Сияли витрины магазинов, украшенные зажженными елками и фигурками евангельских персонажей. Мир на Земле. Рождество. И Элизабет, и их неродившийся ребенок. Когда-нибудь, скоро, — если он останется в живых — он создаст себе иной мир, освободится от мертвого прошлого и устремится вперед. Он знал, что с Анной он мог бы… Он резко оборвал себя. Что толку мечтать о том, чтобы замужняя женщина ушла от мужа, которого любит?

Джад вышел из такси, нервно оглянулся. Но кого остерегаться? Он понятия не имел, где прячется смерть и кто занесет меч над его головой. Войдя в офис, он запер дверь, подошел к панели, за которой прятал магнитофонные кассеты, и открыл ее. Записи были расположены по хронологии, под именами пациентов. Он отобрал последние и отнес их к магнитофону. Все назначения на сегодня отменены, он сможет сосредоточиться и попытаться найти какую-нибудь нить, указывающую на друзей или близких своих пациентов. Он чувствовал, что это предположение Моди может увести далеко, но из уважения к нему не решился игнорировать его просьбу.

Взяв в руки пленку, он вспомнил, как последний раз слушал свою запись. Неужели это было лишь позавчера? Он снова испытал состояние кошмара. Кто-то задумал убить его здесь, в той же комнате, где была убита Кэрол!

Внезапно он сообразил, что даже не вспомнил о тех пациентах, которых лечил в бесплатной клинике, где работал одно утро в неделю. Должно быть, потому что убийства были связаны с его офисом, а не с больницей. И все же… Он подошел к секции, где хранились пленки с пометкой «клиника», просмотрел несколько кассет и отобрал с полдюжины. Поставил первую и включил магнитофон.

Роз Грэхем:

— …Несчастный случай, доктор. Нэнси часто плачет. Она всегда была плаксой, поэтому, если я ее и била, то ей же на пользу, так ведь?

— Вы когда-нибудь пытались выяснить, почему Нэнси часто плачет? — спросил голос Джада.

— Потому что испорченная. Папаша совершенно разбаловал ее, а потом сбежал и бросил нас. Нэнси всегда была «папенькиной дочкой», но разве Гарри любил ее, если так подло удрал?

— Вы и Гарри не были женаты?

— Ну… Сожительство, вы бы назвали так. Мы собирались пожениться.

— И долго вы жили вместе?

— Четыре года.

— Сколько времени прошло после того, как ушел Гарри, когда вы сломали Нэнси руку?

— Около недели, думаю. Я не хотела ломать. Просто она не переставала хныкать, вот я и взяла прут для занавески и поколотила ее.

— Вы думаете, что Гарри любил Нэнси больше, чем вас?

— Нет. Гарри с ума сходил по мне.

— Так почему же, по-вашему, он вас бросил?