Не дрогни - Стивен Кинг

2

За тысячу триста миль к востоку от Денвера Иззи и Холли снова обедают в Дингли-парке. Как и обещала, Иззи угощает.

Холли не теряет времени.

– Что с Биллом Уилсоном? – спрашивает она и добавляет: – Он совершенно в тени.

– Это однозначно из-за присяжных, – говорит Иззи. – Целятся в них через посредников. Ты слышала про тех убитых парней у прачечной?

– Конечно, – отвечает Холли, откусывая кусочек из рыбного тако. – Дов Эпштейн и Фрэнк Митборо.

– Ты и правда следишь за ситуацией.

– Бакайский Брэндон назвал имена.

– Этот назойливый придурок, – говорит Иззи.

Холли бы так не выразилась, но понимает раздражение Иззи. Какие бы источники ни были у Бакайского Брэндона в полиции города, они надежные. И конечно, был его эксклюзив по Алану Даффри.

– Ты получила имена остальных присяжных?

– Пока шесть из двенадцати, благодаря воспоминаниям Летиции Овертон. Филип Джейкоби и Тёрнер Келли.

– Эти три имени были...

– Найдены в руках убитых, да.

– Ох.

– Имена присяжных держали в строжайшем секрете из-за характера дела. Судья даже требовал, чтобы они называли друг друга только по номерам.

– Как в «Заключённом», – говорит Холли.

– Что?

– Телешоу. «Я не номер, я – свободный человек!»

– Понятия не имею, о чём ты.

– Неважно. Продолжай.

– Остальные имена получим, когда секретарь суда вернётся из Диснейленда. Я связывалась с ней, но она говорит, что имена заблокированы в её терминале судебной системы.

– Конечно, – говорит Холли. – Присяжные, наверное, в любом случае не важны. Они всего лишь пешки, как ты и говорила. Те, кто должен остаться в живых, чтобы... как он выразился? Жалеть о дне. Судья Уиттерсон был главным. Кто был прокурором?

Иззи вертит картофелину в кетчупе и молчит.

Холли поправляется:

– Если ты не хочешь об этом говорить, ничего страшного.

Иззи поднимает взгляд и улыбается. Широко, почти как шестнадцатилетняя девушка на мгновение.

– Ты лучше меня в этом.

Холли растеряна и не знает, что сказать.

– Вот в чём проблема. Я – человек, который признаёт заслуги там, где они есть, но я ещё и...

– Женщина, – не может не вставить Холли.

– Ладно, я ещё и женщина, которая рассчитывает занять лейтенантский пост, если Лью Уорик уйдёт на пенсию через пару лет. Мне не нужен бюрократический хлам, связанный с должностью, но это поможет с пенсией. Плюс, я люблю его кресло.

– Его кресло?

– Оно эргономичное. Неважно. Я хочу сказать, что если ты сделаешь какое-то невероятное открытие – как с двенадцатью присяжными плюс, возможно, двумя другими – приписывание заслуги тебе может создать мне проблемы в отделе.

– Ах, вот оно что. – Холли отмахивается и говорит то, что для неё естественно и звучит искренне: – Мне не важна слава, я просто люблю находить ответы.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Тебе нравится логика.

– Думаю, да.

– Ешь свой тако.

Холли начинает есть.

– Хорошо, дальше. Помощник окружного прокурора, который вёл дело Алан Даффри – Даг Аллен. Он восходящая звезда, которая нацеливается на должность окружного прокурора после выхода Альберта Тантлеффа на пенсию. Он взялся за это дело с таким рвением, чтобы стать тем самым парнем, которого Билл Уилсон называет виновным. Кроме того, Толливер утверждает – именно утверждает – что в феврале писал Аллену, признавшись в подставе.

– Господи. Есть доказательства?

– Если ты имеешь в виду, отправлял ли он электронное письмо или заказное письмо, то нет. Просто обычная почта. Толливер может врать насчёт этого. Он может врать и насчёт того, что рассказал Бакайскому Брэндону.

– Ты веришь в это?

– Нет.

– Почему?

– Не могу сказать. Мне надо сначала снова допросить одного человека, но это придётся отложить до завтра, когда Даг Аллен будет на республиканском сборе средств в другом городе.

– Кто этот человек?

Иззи качает головой.

– Можешь рассказать позже?

– Да, и тогда ты меня удивишь. Ты нашла пропавшие драгоценности?

– Частично.

– Ты напала на след остальных?

Холли поднимает глаза от своего второго рыбного тако. Взгляд блестит.

– На горячий след.

Иззи смеётся.

– Это моя Холли.

3

Тем же днём молодой подруге Холли, Барбаре Робинсон, звонят с неизвестного номера. Она осторожно отвечает:

– Алло?

– Это Барбара Робинсон, которая написала «Лица меняются»? – голос звонящего женский, глубокий, хрипловатый. – На обложке указано, что вы живёте в Бакай-Сити.

– Да, это она, – отвечает Барбара, затем поправляется: – То есть я. Откуда у вас мой номер?

Женщина смеётся – глубокий, богатый смех, будто приглашает Барбару присоединиться. Барбара не смеётся, она слишком много пережила с Холли, чтобы доверять незнакомым звонкам, но улыбка всё же касается её губ.

– Spokeo, – говорит звонившая. – Это такой сайт...

– Я знаю, что такое Spokeo, – отвечает Барбара. На самом деле она не очень знает, но понимает, что это один из сайтов, которые за плату связывают имена, адреса и номера телефонов.

– Тебе стоит подумать о том, чтобы скрыть номер, – продолжает женщина. – Теперь, когда ты стала известной, это важно.

– Люди, которые пишут поэзию, обычно не становятся знаменитыми и не прячут номера, – говорит Барбара, улыбка становится шире. – Особенно поэты с одной книгой на счету.

– Мне очень понравилась твоя книга, особенно стихотворение с названием «Лица меняются». Если ты долго работаешь в этом бизнесе...

– Каком бизнесе? Кто вы? – спрашивает Барбара и думает: «Не может быть...»

Женщина с глубоким, хриплым голосом продолжает, словно не ожидая ответа... И, если Барбара права, ответа и не нужно.

– Ты узнаёшь людей с тремя лицами, не говоря уже о двух. Хотела бы попросить тебя подписать мой экземпляр. Знаю, дерзко, но я в твоём городе, так почему бы и нет? Мама всегда говорила: «если не спросишь – не получишь».