Изнанка реальности - Павел Ковезин

– А камни чем тебе помешали?

– Если я сам смог найти в себе силы двигаться дальше, смог не нажать всё-таки на спуск, то флюорит мне уже был не нужен. Он превращал нас в монстров, но не делал… сильнее. По крайней мере, не морально.

Филин прервал мою исповедь громким, хриплым кашлем. Видимо, ночь, проведенная в лесу обнажённым, давала о себе знать.

– Пистолет я тоже закопал где-то в лесу. Думаю, в аэропорту у нас с ним были бы проблемы, – я усмехнулся.

– Аэропорту?

– Мы летим в Гамбург. Наш самолёт через несколько часов. С пересадкой в Стамбуле.

– Но как…

– После того, как я чуть не прострелил себе голову, я не знал, что делать. И на глаза попались твои ключи, валяющиеся в машине. Это был знак. Я съездил к тебе домой, собрал все документы и урвал последние билеты на самолёт. Ключ от сундука тоже у меня. Лететь восемь-девять часов, так что к ночи мы должны быть на острове. Ещё одного твоего превращения я не переживу.

Филин изменился в лице. Несмотря на то, что его жизнь разваливалась на части, он был рад тому, что мы закончим наше общее дело.

Когда мы добрались до аэропорта, Филин окончательно пришёл себя, хоть и выглядел так, словно пил всю ночь. Он мог передвигаться самостоятельно, но сильно хромал.

– Могу сказать, что Лесков наврал про русалок, – сказал он, опираясь о машину. – Явно не они забрали у него ноги. Это годы трансформаций тела сделали его инвалидом.

Мы зарегистрировались на рейс. К часу мы должны быть в Стамбуле. После семи – в Гамбурге. Останется плюс-минус пять часов, чтобы доехать до Рюгена и найти сундук. Иначе все завтрашние заголовки немецких газет будут об одичавшем волке, нагоняющим страх на жителей.

В зале ожидания я смотрел через панорамные окна на самолёты, и понял, что последний раз путешествовал с Леной. В прошлой жизни. Теперь нет ни Лены, ни путешествий.

– Ты сказал, что я не пожертвовал ничем, – сказал я Филину, сев рядом, – это неправда. Да, ты потерял гораздо больше, но… ради этой поездки я поставил на кон всё. Забрал все накопления. Не появлялся на работе уже несколько дней, у меня нет ни друзей, ни девушки, ни семьи. У меня нет жизни кроме той, где мы охотимся на нечисть и преследуем одну иллюзорную цель. Вчера я на полном серьёзе был уверен, что мы в Аду. Умерли ещё в Амдерме – упали в пасть чудовища или нас убил старик – и теперь путешествуем по загробному миру. Потому что…

Я глубоко вздохнул, старясь сдержать слёзы от накатившей ностальгии по привычному и удобному миру, где не существовало зла.

– Я понимаю, – с грустью в голосе ответил Сергей, – прости, если тогда это прозвучало как-то… грубо.

– Ты же понимаешь, что это поездка в один конец? Если мы вернёмся оттуда, то здесь у нас не будет практически ничего. А ты так вообще… Волколак.

– Пойду домой к Лескову и займу его место, – отшутился Филин, – буду писать книги и жрать овец.

– И охранять ключ от сундука? – улыбнулся я.

– Надеюсь, что когда мы вернёмся, никакого сундука больше не будет.

Несмотря на опасения, нас пропустили в самолёт, и через пять часов мы были в Стамбуле. Оставшиеся два часа до рейса в Гамбург решили скрасить нормальным обедом.

Я заказал большую пиццу, Филин – стейк. Когда перед ним поставили ещё горячий заказ, Сергей набросился на него, как голодный зверь.

Отодвинул столовые приборы, взял мясо руками и начал отгрызать от него куски. Несколько посетителей ресторана посмотрели на нас с отвращением. Но Филин, словно не замечая происходящее вокруг, продолжал пожирать стейк. С его губ стекала слюна, пальцы были в масле, стол – заляпан. И как только Филин закинул в рот последний кусок, он откинулся на стуле и вытер губы рукавом.

– Господь Всемогущий, как же это прекрасно. Возьму ещё один.

– Не замечал за тобой такой любви к мясу.

– Сам в шоке.

Когда подошедший официант забрал пустую тарелку и принял у Филина ещё один заказ, я наклонился чуть ближе и сказал полушёпотом:

– Прости, но… ты точно ничего не помнишь из прошлой ночи?

– Ты на что-то намекаешь?

– Когда я тебя нашёл, ты был в крови. Очень надеюсь, что это была твоя, но что если…

– Если я кого-то убил?

Я неуверенно кивнул.

– Даже если и так, то что? Осудишь меня за это? Лунатики не отвечают за свои поступки, психически больным людям приказы на ухо нашёптывает Дьявол, пьяницы и наркоманы не вспомнят и минуты прошедшего дня, так почему я должен отвечать за свою тёмную сторону? Если прошедшей ночью в том лесу кто-то и умер, то его смерть – явно не на моей совести.

– Но с твоей тёмной стороной можно бороться и…

– Обязательно займёмся этим, как только решим проблему с Кощеем!

Филин был прав. Для морализаторства было неподходящее время. На наш рейс уже объявляли посадку.

Мы успешно сели в самолёт и через два часа были в Германии. В стране, в которой планировали покончить со злом. Если, конечно, у судьбы не было других планов на этот счёт.

Аэропорт Гамбурга кишел людьми. Все они бежали по своим делам, опаздывали на рейсы, обнимались на прощание – никому из местных не было дела до того, что всего в пяти часах езды отсюда запрятан сундук, открыв который можно разрушить мироздание. Всё наше приключение сводилось к хождению по лесам, шахтам и заброшенным посёлкам, и, когда мы оказались в толпе, а не в гостях у одичавших психов, привычный мир напомнил о себе. Мир, в котором людям плевать на твои пустяковые проблемы. Подойди мы к кому-нибудь и начни рассказывать на корявом английском о том, что ищем сундук из народных сказок, нам бы рассмеялись в лицо.

Изучив карты местности, мы решили, что если где и хранится Кощеева смерть, то в национальном парке Ясмунд, на берегу Балтийского моря. Картинки в книге Лескова совпадали с фотографиями того места – волны бились о высокие скалы, на которых тянулись в небо кроны бесконечных деревьев.

На парковке у аэропорта было полно таксистов. Они, словно зазывалы на городском празднике, навязывали свои услуги. Большинство из них поднимали руки и удивлённо повторяли «Oh, nein, nein», когда я тыкал пальцем в место на карте, а после уходили искать тех, кто направлялся куда-нибудь поближе. Никто не хотел тратить бензин и четыре с половиной часа ради двух психов, которым к ночи приспичило добраться до острова. Даже за большие деньги.

Но минутная стрелка часов неминуемо приближала нас к тому, что скоро от этих таксистов останутся лишь куски мяса, если мы проторчим здесь до ночи.

Когда у меня на висках уже начал выступать пот, а солнце почти село за горизонт, я услышал позади голос с акцентом.

– Мужики. Поехали.

Полноватого вида мужчина вытащил изо рта сигарету и улыбнулся, выдохнув дым. Мы с Филином переглянулись, услышав русскую речь.

– Эти вас не отвезти никогда, – он показал рукой на коллег, – никто не хотеть на жопу приключений.

– А зря, мы бы их обеспечили, – сказал Филин и, недолго думая, сел в машину.

Таксисты крутили пальцем у виска, увидев, что кто-то всё-таки согласился нас отвезти.

Мы выехали из аэропорта, проехали длинный туннель, и дорогу начала окружать зелёная растительность и ухоженные здания с минимумом рекламы на фасадах. В отличие от московской суеты, здесь создавалось ощущение уюта и спокойствия. Мы петляли по спальным районам между двухэтажных домов и изящных церквей. Проезжали мимо красивых парков и неспешных рек.

– Touristen? – спросил водитель, посмотрев в зеркало.

Не хотелось разговаривать с таксистом о жизни, в то время как наши судьбы висели на волоске. Возможно, через пять часов мы окажемся мертвы, и тратить время на пустые разговоры – глупо.

– Ага, – только и ответил я.

– Что вам понадобиться в Рюген?

Если бы я знал. Если бы Филин знал. Если бы мы были уверены, что эта поездка не напрасна.

– Нам чуть дальше, – ответил