Грешница - Петра Хаммесфар

– Ерунда, – отозвалась Маргрет. – Пусть спрашивает, что-нибудь придумаем. Ты ведь говоришь, что он не очень сообразительный. А ты не обязана рассказывать ему историю своей жизни. И вряд ли он сразу же станет расспрашивать тебя о семье. У молодых людей обычно другое на уме. А если все же спросит, скажешь, что жизнь дома была невыносимой. Скажешь, что у твоей матери не все в порядке с головой (но не высокомерно). Это вполне соответствует истине.

– А если он захочет со мной переспать? – пробормотала Кора, ни к кому конкретно не обращаясь.

Однако Маргрет все поняла. Она посмотрела на нее внимательно, с пониманием и сочувствием.

– Думаешь, ты не сможешь?

Конечно же, она сможет. Дело не в том. Кора часто задавала себе вопрос, как это было бы с симпатичным молодым человеком. Но это было бы обманом. И когда она не ответила, Маргрет заявила характерным для нее решительным тоном:

– Кора, это не проблема. Если ты не захочешь, то просто скажешь «нет».

Но все было совсем не так просто, как представляла себе Маргрет. Нельзя постоянно говорить «нет», если хочешь удержать мужчину. А Кора хотела этого. Гереон ей нравился. Во-первых, он был похож на Джонни. Внешне. Во-вторых, он был очень нежным, деликатным. Вечера, которые они проводили в его машине, были чудесными.

Два раза в неделю Гереон забирал Кору после работы, вез в уединенное местечко и обнимал. Чаще всего было слишком холодно, чтобы снять куртку, не говоря уже об остальном. Но Гереон не давил на Кору, несколько месяцев довольствуясь поцелуями и петтингом. И только потом захотел большего.

Она с удовольствием потянула бы еще немного. Только страх потерять Гереона был сильнее страха его разочаровать. Но этого не произошло. Гереон не почувствовал себя обманутым, лишь сказал:

– Ты уже не девственница.

Конечно, нет! Невозможно найти девственницу, которой двадцать один год. В этом возрасте все уже хоть раз, да переспали с кем-нибудь. Но об этом шефу можно было не говорить.

У Коры снова все было под контролем, она могла рассказывать так, чтобы не упоминать о Маргрет и не создавать при этом пробелов в повествовании. И только последняя фраза вырвалась у нее прежде, чем она успела остановиться.

Шеф посмотрел на Кору. Ему хотелось услышать больше, это было видно по его лицу. Он пытался понять, почему она убила того мужчину. И пока не поймет, не отстанет, захочет поговорить с Гереоном, а возможно, даже с ее отцом.

Несколько минут в комнате было тихо. Мужчина в спортивном костюме с сомнением поглядывал на диктофон. Шеф требовательно смотрел Коре в лицо. Она должна хоть что-нибудь ему рассказать. Даже если он ей не поверит! Сейчас, когда она наконец мыслит довольно ясно…

И Кора решила, что слова Гереона о девственности и то, что говорила Грит Адигар о необходимости уйти из дома, лягут в основу истории. А имя главного героя… Как там сказал шеф? «Его звали Георг Франкенберг». Но это имя ей было незнакомо, и Кора боялась оговориться. Имя Джонни было привычнее. Если она смешает свои мечты с тем, что рассказывали о Джонни… О нем ходили дурные слухи. Прекрасная основа для правдоподобной истории.

– Если я, – нерешительно начала Кора, – объясню вам, почему его убила, вы пообещаете, что не станете докучать моей семье?

Обещания шеф не дал, лишь спросил:

– А вы все-таки можете объяснить это, госпожа Бендер?

Она кивнула. Ее руки снова задрожали – она опять перестала их контролировать. Кора сжала одну руку другой и положила их на колени.

– Конечно же, могу. Я просто надеялась, что мне не придется этого делать. Я не хочу, чтобы мой муж об этом узнал. Он не сможет понять… А уж его родители и подавно. Если бы они обо всем узнали, то превратили бы его жизнь в ад. Из-за того, что он связался с такой, как я.

До этого момента Кора говорила, опустив голову. Теперь же она подняла ее, решительно взглянула шефу в глаза и несколько раз глубоко вздохнула.

– Я солгала вам, когда сказала, что незнакома с этим мужчиной. Я не знала его настоящего имени. Но его самого…

Это было пять лет тому назад. В марте он впервые появился в Буххольце. Никто не знал, как его зовут на самом деле. Сам себя он называл Джонни Гитаристом.

У меня почти не было опыта общения с мужчинами. Мне очень редко разрешали пойти погулять, я вынуждена была лгать, чтобы вырваться из дому на пару часов. Чаще всего я говорила матери, что только под открытым небом, прямо пред очами Бога, могу узреть свои желания и лучше сосредоточиться на том, чтобы их побороть. Подобные фразы ей нравились. И однажды субботним вечером она разрешила мне выйти из дому.

В Буххольце у молодежи мало развлечений. Вокруг – живописная природа, дорожки для велосипедистов, кафе и отели для людей, ищущих возможности отдохнуть, но никаких дискотек. Кое-кто отправлялся в Гамбург. Я ни разу туда не ездила, хоть отец наверняка дал бы мне машину. Он даже разрешил мне получить права. Мы с отцом были союзниками. Но я не хотела перегибать палку.

Я направлялась в город. Там было несколько кафе и кабак, где по субботам можно было потанцевать. Подруг и друзей у меня не было. У девушек моего возраста уже были кавалеры, с которыми они предпочитали находиться наедине. А парни… Конечно, кое с кем я знакомилась, но ничего серьезного. Я танцевала с ними, иногда позволяла им пригласить меня на стакан колы. Но больше – ничего. Я была закомплексованной. Стоило парням понять, что они не смогут сразу же затащить меня в постель, как они теряли ко мне интерес.

Мне было все равно. Пока однажды мартовским вечером не появился Джонни. Думаю, я влюбилась в него с первого же взгляда. Он был не один. С ним был парень, невысокий толстяк. Оба были нездешними, я сразу же это заметила, стоило мне услышать их разговор. Они огляделись по сторонам, но меня не заметили. Сели за столик. Через несколько минут Джонни поднялся и направился к одной из девушек. Потанцевал с ней несколько раз. А потом они вместе с толстяком вышли из кабака.

В следующую субботу они пришли снова. И девушка тоже. Она сидела в углу вместе с двумя подругами. Заметив Джонни и его приятеля, они склонили друг к другу головы и зашептались. Но к ним девушка не пошла. Мне показалось, что она не хочет иметь с Джонни и толстяком ничего общего. Джонни тоже не обращал на нее внимания. Прошло совсем немного времени, и вот он уже танцевал с другой. И чуть позже скрылся вместе с ней. Толстяк побежал за ними. А в следующую субботу они друг на друга больше не смотрели.

Так продолжалось пару недель. Их поведение должно было удивить меня, но я не подумала ничего плохого. В то время я действительно была очень наивной. И к тому же влюбилась по уши. Я отдала бы все на свете, чтобы хоть раз поговорить с Джонни.

В следующую субботу я с трудом дождалась возможности выйти из дому. Никогда прежде я не лгала матери так много. Все вертелось вокруг Джонни. Я знала, что у меня нет шансов его заинтересовать, мне просто хотелось быть рядом с ним. Я немного расспросила о нем, но никто ничего толком не знал. Некоторые девушки рассказывали, что он любит музыку. А те, которые были знакомы также с его другом, загадочно усмехались. Несколько раз мне ответили: «Это был чудесный вечер. Но вряд ли Джонни тот, кто тебе нужен».