Все, кроме правды - Джиллиан Макаллистер

– Я бы не стал говорить, если бы ты сама не сказала. Но я видел, как он на кого-то орал.

– Да? Когда?

– На той неделе. На мосту Миллениум, он сидел в «Старбаксе» неподалеку. Вылетел оттуда разъяренный.

– А на кого он орал?

– На какого-то мужика.

– Отчего ты его не окликнул?

– Он был далеко от меня. Я его видел через два окна. И на ходу не слишком хорошо его рассмотрел. Но это было очень странно.

– Какого числа это было? Я его спрошу.

– Вот даты не помню, – засмеялся он и сменил тон, за что я ему была благодарна. – На прошлой неделе где-то. Он же сам должен знать? Как часто Джек на кого-нибудь орет?

Дверь гаража приоткрылась, и в свете из коридора мелькнули светлые волосы Кейт.

– У вас все нормально? – спросил она, приоткрывая дверь шире. – Вы уже целый век тут торчите.

– Просвещаю ее насчет Джека, – ответил Мез, отворачиваясь и заливая воду в очередной желоб.

– А! Обо всем произошедшем? – спросила Кейт, показав большим пальцем себе за плечо. На пальце блеснуло кованое серебряное кольцо.

Дверь тихо закрылась, и мы снова оказались в темноте.

– Не знаю, – с трудом ответила я на вопрос Меза.

– Я рассказывал, что видел на мосту, – пояснил он Кейт.

– Я о другом подумала. – Кейт подвинулась ближе и положила руку на плечо мужа.

Я приподняла брови:

– О другом?

– У нас же пунктик, – улыбнулась Кейт. – Что-то есть, но я не знаю, что.

– Пунктик? – переспросила я. – Господи, не допусти, чтобы боевой луч пунктика Кейт нацелился на Джека, прошу тебя! Он не Броуди из сериала «Родина», он не нацелен на разрушение.

– Боевой луч? – переспросила она, хмурясь. Я ее обидела.

– Ну, ты же… ну, сама понимаешь. Когда у тебя что-нибудь становится пунктиком…

Кейт не стала отвечать:

– Посмотри его телефон.

– В смысле?

– Посмотри, что он с ним делает.

– Да ладно…

У меня живот сводило при мысли о конфликте с Джеком. Из-за Уолли. Из-за того, что так критично, так важно, чтобы все мы ладили.

Я вспомнила случай, когда потребовала его телефон.

Он тогда лежал на диване экраном вниз, и Джек мне его передал, отчего сразу наступило облегчение. Но что, если он открыл сообщения Фейсбука специально для меня, чтобы показать мне только их. А настоящего доступа к его телефону у меня никогда не было.

– Только действуй осторожно, – предостерег Мез, – не торопясь. В конце концов, ты же его едва знаешь.

С этим спорить не приходилось.

Затем мы стали смотреть кино.

Я сидела рядом с Джеком, он придвинулся ко мне ближе, наши ноги соприкасались, он обнимал меня за плечи. Джек всегда сидел так рядом со мной. И все время подрагивал коленом. Казалось, от него исходит нервная энергия, но не волной, а мелкими брызгами, пропитывающими все вокруг. В сексистские моменты фильма он вздыхал.

Кино шло уже час, когда загудел его телефон. Он лежал экраном вниз на рыжем диване Кейт. Джек взял его и что-то набрал. Комната была освещена лишь телевизором и телефоном, и поэтому все отвлеклись.

Я чуть повернула голову в его сторону, и Джек тут же наклонил телефон к себе, прикрыл от меня. Едва заметное движение, но очевидное.

Я нахмурилась, и он отложил телефон.

Когда кино кончилось, Джек потянулся, а Кейт включила большой свет.

– Мы, пожалуй, пойдем, – сказала я, глянув на часы.

– Надо отлить, – сказал он мне тихо. – Слишком много лимонада, меня распирает.

Я не смогла сдержать смех.

– Дикарь!

Он сделал два шага от меня, потом остановился, будто наткнулся на порог, на стену, на невидимое силовое поле.

– Кстати, – произнес он деланно-небрежно, оборачиваясь. Я услышала это лишь потому, что ждала его, иначе бы не заметила.

Протянув левую руку, он обернулся, наклонился к подлокотнику дивана, будто бы забыл там что-то ценное. Может, так и было? Взяв телефон, он сунул его в задний карман джинсов и исчез за дверью. Я видела прямоугольный выпирающий контур телефона. Вытащить бы его тихонько…

Когда я подняла глаза, Мез смотрел на меня с другой стороны комнаты, приподняв брови. Выражения глаз его я не видела. Кейт все еще стояла возле выключателя, задумчиво глядя на нас обоих. Друг на друга они не смотрели. Оба смотрели на меня.

Честно говоря, не мысль о его телефоне заставила меня снова забить его имя в поиске. Другие мелочи, незначительная ерунда. Странная встреча в кафе, что он на кого-то наорал. Если есть что-то действительно ужасное, Гугл мне скажет: если эта его вспыльчивость когда-нибудь доводила до серьезной беды.

Конечно, я его уже гуглила, в самом начале, но тогда это был интерес, а не паранойя. Ничего не нашла, но ведь я и не прошлась по всем ссылкам. Может, не достаточно внимательно подошла к делу?

Как только мы вернулись, я пошла в ванную, решительно настроенная так и поступить. Даже не сняла пальто.

И там, прислонившись к его идеально чистой раковине, ввела его имя.

Джек Росс.

Первые результаты были знакомы: спонсорская страница, сообщающая, что в прошлом году он жертвовал в общество борьбы с болезнью Паркинсона, участие в благотворительном забеге. Я улыбнулась: он терпеть не мог бегать. «Какой смысл? – говорил он. – Прибегаешь туда, откуда выбежал». Но в благотворительном забеге участвовал.

Я посмотрела на фотографию. Маленькая, размытая. Человек не был похож на Джека. Я сделала скриншот, потом увеличила фотографию. Что-то было в ней неправильное. Осанка не его. Да, я сейчас гуглила его имя, обсуждала с родными и копалась в его биографии. Но тело Джека я знала лучше всех. Руки он держал не так, всегда стоял, чуть вывернув их тыльной стороной вперед. А человек на фотографии держал руки ровно по швам.

Я покачала головой. Наверное, ошиблась.

Просмотрела остальные ссылки. Статьи и снова статьи. В основном для местных туристических сайтов, одна для «Гардиан». Несколько для «Сити лайтс». Романтическое эссе, как Джек встретил в Ньюкасле меня, ее он мне отправил по почте.

И ничего больше.