Казино Смерти - Дин Кунц

Я вывернул личинку, распахнул дверь и оставил пауков заниматься привычными им делами.

Такой огромной оказалась система ливневых тоннелей, таким странным показался мне этот телефонный разговор, что я бы даже особо не удивился, если бы, переступив порог, оказался в Нарнии.

Фактически же я поднялся на поверхность за пределами Пико-Мундо, но и не в волшебной стране. Со всех сторон я видел кусты, жесткую траву, выпирающие из земли камни.

Эта будка стояла на бетонной плите, квадрате со стороной порядка десяти футов. По периметру плиту окружал забор из металлической сетки.

Я прошелся вокруг будки, изучая окрестности, пытаясь засечь того, кто бы мог за мной следить. Удобных для наблюдения за будкой мест не обнаружил.

Когда стало ясно, что укрываться в будке от выстрелов не придется, я перелез через забор.

На каменистой почве следы отсутствовали. Полагаясь на интуицию, я направился на юг.

Солнце уже добралось до верхней точки, так что до наступления раннего зимнего вечера оставалось не более пяти часов.

На юге и на западе небо лишь на чуть-чуть отличалось от идеальной синевы, словно немного выцвело от яркого солнечного света, который тысячи лет отражался от поверхности Мохаве.

Зато позади меня, на севере, небосклон затянули мощные, грязно-серые облака. Кое-где ставшие уже иссиня-черными.

Отшагав сотню ярдов, я поднялся на низкий холм. А потом спустился в долину, где почва была мягкой и на ней оставались следы. Все тех же трех похитителей и пленника. Дэнни все сильнее подтаскивал правую ногу. Я понимал, что это свидетельство острой боли и отчаяния.

У большинства больных, страдающих несовершенным остеогенезом (НО), ломкость костей значительно уменьшается после того, как эти люди становятся взрослыми. Дэнни относился к их числу.

У взрослых больных НО риск сломать руку, ногу или какую другую кость лишь чуть выше, чем у здоровых людей. От детства и отрочества им достаются ломаные-переломаные тела, некоторые теряют слух от отосклероза, но в остальном худшие последствия генетических нарушений остаются в прошлом.

Тем не менее, пусть кости у Дэнни уже не были такими хрупкими, ему следовало соблюдать осторожность. Теперь он не мог сломать запястье, слишком резко бросив кубик с цифрами на гранях во время настольной игры, как случилось с ним в шесть лет, но год тому назад, упав, сломал лучевую кость правой руки.

Несколько мгновений я изучал следы, оставленные женщиной, гадая: кто она, что задумала? Почему?

По долине я шел по их следам двести ярдов, прежде чем они исчезли на каменистом склоне.

Когда я начал подниматься по нему, зазвонил спутниковый телефон.

— Одд Томас? — спросила она.

— Кто еще?

— Я видела твою фотографию.

— На фотографии уши у меня всегда больше, чем на самом деле.

— Ты так выглядишь.

— Как выгляжу?

— Как мундунугу.

— Что это за слово?

— Ты знаешь, что оно означает.

— Извините, понятия не имею.

— Лжец. — Злости, однако, в голосе не слышалось.

— Тебе нужен этот маленький урод?

— Мне нужен Дэнни. Живым.

— Ты думаешь, что сможешь найти его?

— Я пытаюсь.

— Раньше ты был таким шустрым, а теперь вдруг стал чертовски медлительным.

— Что вы, по-вашему, знаете обо мне?

— А есть что знать, беби? — воркующим голосом спросила она.

— Не так чтобы много.

— Надеюсь, это неправда, иначе Дэнни не поздоровится.

Внезапно у меня возникло крайне неприятное ощущение, что доктора Джессапа убили… из-за меня.

— Вы же не хотите навлекать на себя еще большие неприятности.

— Никто не сможет причинить мне вред, — заявила она.

— Это правда?

— Я непобедима.

— Хорошо.

— И знаешь почему?

— Почему?