Хранители Вечности - Егор Козлов

– Айна, ты слышишь?

– А… да, слышу. Сейчас.

Подруга мотнула головой и, поникнув, чуть не завалилась прямо на книжки. Я успела её удержать – слава богу! Но она уже была без сознания.

– Айна! Айна! Приди в себя! Слышишь! Очнись… – последним словом я смогла до неё докричаться, и, бледная от усталости, лежащая у меня на руках подруга очнулась.

– Всё хорошо, – тихо произнося слова, прошептала она. – Не беспокойся.

Не беспокойся… Легко же людям такое говорить! Да я за эти полминуты перепугалась на всю оставшуюся жизнь!

Поднявшись на ноги, Айна присела на краешек дивана и, стараясь не показать ни единой эмоции, добавила:

– Если хочешь, я могу дать тебе эту книжку. Подарить. Судя по всему, тебе она гораздо нужнее, чем мне.

– Спасибо, – медленно отходя от случившегося, я присела рядом с ней и после недолгих колебаний взяла за руку. Как обычно и делала в таких случаях последние восемь лет. – Я испугалась за тебя.

– Выброси из головы. Со мной такое по два раза в сутки происходит. Как видишь, не так уж и страшно.

Но что-то мне подсказывало, что она так не считает. Айна сидела рядом, даже улыбалась, но я всем своим нутром чувствовала, как она напряжена. Тяжесть её переживаний, груз проблем. Бремя, которое она не заслуживает.

– И всё-таки тебе надо быть осторожнее. Ты ведь сегодня дома одна? А вдруг с тобой, не дай бог, что-то случится?

– Всё в порядке! – повысив голос, выпрямилась подруга и буквально сразу же успокоилась. Заставила себя успокоить. – Правда. Не думай об этом. Лучше займись книжкой.

– А что мне с ней делать? Прочитать прочитаю, а дальше… В ней даже нет картинок…

Айна аккуратно вытянула руку из моих ладоней, чуть дрожа, спустилась на ковёр и взялась за лежавшие посреди гостиной вещи – убирать их на законные места.

– Ты всегда можешь поискать информацию в библиотеке. Или архиве. Или музее. У них её много – именно там я нашла большую часть этих томов. Надеюсь… ты вскоре отыщешь в них что-нибудь полезное.

Как же мне было сложно видеть её такой – там, на полу, старающуюся как можно быстрее продержать в нашей беседе другую, гораздо более безболезненную тему. Но я не могла с ней это обсудить. Только что мне ещё раз намекнули, что это неприемлемо.

– Хорошо. Прямо сейчас и схожу. Что у нас расположено ближе всего?

– Попробуй музей истории Иллиосии – он как раз рядом с твоим домом. Можешь даже показать им книжку – и они найдут что-нибудь на твой вкус.

«Вкус». Как-то даже саркастично. По крайней мере, для Айны… И опять неподходящее время, чтобы упомянуть про скорый переезд в новую квартиру. Да у нас с ней всегда время неподходящее.

– Что же. Так я и сделаю, – сказала я, с грустью провожая взглядом и свою подругу, и антикварный шкаф-исполин, и тёплые лучи кухонного света, мелькавшие в дальней части коридора.

Их хозяйка всё же вышла меня проводить. Даже попыталась взбодрить, посоветовав зайти в кафе «Чары богини Кор» по пути. И пообещала в следующий раз пойти туда вместе со мной.

– Я постараюсь приходить к тебе почаще, – сказала я почти за секунду до того, как передо мной захлопнулась дверь.

Сказала, но поняла, что Айна меня уже не услышала.

* * *

Не прошло и часа, как я уже добралась до места своей очередной дислокации – Государственного музея истории Северной Иллиосии. И снова я занималась не тем, чем надо – вместо практичного и полезного моталась незнамо где и делала не пойми что…

Назвать это здание старинным я бы не смогла по одной простой причине – данный термин не отражал всей полноты увиденной мною картины. Старинные у нас в Агелидинге башни и мосты, на крайняк, мессирианские часовни. А вот вышеупомянутый музей следовало называть только «ископаемо-ветхозаветным» – и никак иначе! Агровакско-Рапанский стиль, ранний. Очень ранний – времён сотворения мира. Стены этого чуда строительной мысли покрылись каким-то серым налётом, двери и стёкла так вообще создавались уже заведомо запачканными. А крыши… поражали воображение своим частичным отсутствием! Причём это можно было разглядеть даже в полной темноте, царившей в округе! Жуть, да и только… Слава нордумским богам и душам подземного океана, что я не была тут со своей последней экскурсии в младших классах!

Но краткий описательный экскурс не сумел поднять замёрзшее на полярном морозе настроение – мысли по-прежнему уносились в квартиру одинокой подружки, а тихий шёпот подсознания всё ещё передавал то, что довелось мне так недавно почувствовать. Тяжесть на душе – это не характеристика. Изъезженный термин, да и только. Рёв, утробный и выворачивающий наизнанку – с болью, стоном и резью у самого сердца. Вот что это такое. И мне душно. Будто хочется кричать, а сил уже не осталось. Тяжело осознавать, что я ничего не могу сделать. И что моей помощи никто не ждёт. Я чувствую себя абсолютно чужой – и это рядом с самым близким человеком в моей жизни!

Входя в холл музея, я не удивилась отсутствию хоть какого-либо ремонта в сиих стенах. А вот мне, наоборот, удивились. Даже более чем – старичок не вполне презентабельной наружности тут же встал со своего стула (походу, это место заменяло музею кассу) и поприветствовал новоиспечённую посетительницу. Предложив мне ко всему прочему несколько экскурсий и даже небольшую скидку для студентов.

– У меня уже нет студенческого. И я жду тут одного человека. Не подскажете, к вам ещё не заходил парень лет тридцати? Высокий, смуглый, в клетчатом пуховике. Такой…

– Да вон же он, – сторож-кассир указал на один из экспонатов музея, устрашающее чучело полярного медведя, и мне удалось разглядеть рядом с ним едва заметную фигуру. Да, это был он.

– Оливееер! Я тут! – всё-таки хорошо, что мы с ним не разминулись.

Мой парень сам не сразу меня заметил, но уже спустя каких-то десять секунд приветствовал свою девушку крепкими объятиями. Хоть что-то хорошее за этот день (не считая компьютера)!

– Как ты добрался?

– Достаточно быстро. Правда, в автобусе не работала печка, но в музее я отогрелся…

– Это уже стало нормой для нашего транспорта, – посмеялась я.

– Так что мы будем тут искать? Когда ты звонила, голос у тебя был весьма встревоженный…

Пришлось вкратце рассказать о своих необычных интересах в познании исторических событий прошлых лет. Нет, про сны я смолчала – нафиг надо моему молодому человеку знать, что у меня не все