Собачий бог - Сергей Арбенин

А между ними сновали озабоченные юноши и девушки, совали микрофоны и спрашивали какую-то дичь. Самым осмысленным вопросом, на вкус Бракина, был такой:

— А вы пробовали кормить собаку корейской кухней?

Бракин даже приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на остроумца, задавшего кому-то этот по меньшей мере оригинальный вопрос.

Потом он задремал. Ему приснилась Верка, староста группы. Она влезла на парту в своей набедренной повязке, которую называла юбкой, и, дрыгая толстыми бёдрами, вопила: «Кто от клещей не застраховался, на стипендию может не рассчитывать!!»

Хоть это был и сон, но всё же очень похожий на правду.

Бракин совсем было уснул, когда знакомый голос раздался у входа в собачник.

— Эй, циркач! Ты здесь, что ли?

Бракин поднял морду. В проеме маячила незнакомая фигура, но по запаху Бракин сразу узнал собачника Колю.

Бракин подумал, открыл оба глаза, зевнул и кратко тявкнул.

Рыжая встрепенулась, во все глаза глядя на Колю.

— А я уж думал, тебя «верные друзья» увели! — радостно сказал Коля.

«Нет, — ответил Бракин. — Меня решили в полуклинику сдать. Для опытов».

— А ко мне жить пойдешь? — спросил Коля, присаживаясь на корточки.

Бракин поморщился: вокруг было разлито столько собачьих нечистот, что ему стало неудобно за своих сородичей.

Бракин поглядел на перемазанные Колины брючины и тявкнул. Он хотел сказать: «Пойду, — но только вместе вот с этой, рыженькой».

Коля подумал.

— Ай, ладно, — сказал он, поднимаясь. — Айдате оба. Как-нибудь отругаюсь. В гараже будете жить, что ли. По очереди.

Бракин покосился на Рыжую. Та уже сидела, перебирая от нетерпения лапками, преданно глядела на Колю.

«Сучка, блин. Одно слово», — подумал Бракин. И нехотя поднялся с нагретого места.

За воротами уже было потише: корреспонденты разъехались готовить «специальные» эксклюзивы, любители животных тоже постепенно рассосались.

На полигон медленно надвигались ранние зимние сумерки.

— За мной! — скомандовал Коля и двинулся к дороге.

Бракин плёлся за ним и думал: "У него, поди, «Запорожец». Или, в лучшем случае, «Ока». Хорошо, если не «инвалидка»…

Но он ошибся — и ошибся крупно: на дороге, явно поджидая Колю, красовалась «японка» кремового цвета.

Бракин чуть не сел от удивления. Поглядел на Колю с уважением. «Видно, на бродячих собаках тоже можно деньги делать», — кратко резюмировал он для себя.

Коля открыл заднюю дверь.

— Давайте, лезьте.

Но тут Бракин решил проявить твёрдость. Чтобы он — всё пузо в дерьме! — полез в этот храм из кремовой кожи? Не-ет, хоть он уже и не совсем человек, но человеческое достоинство пока ещё при нём.

Рыжая непонимающе вертелась возле него, не решаясь прыгнуть первой в распахнутую дверцу.

Коля потоптался. Потом сообразил:

— А! Ты ведь интеллигент! Ну, извини, — не учёл.

Он достал из багажника старый коврик, развернул и постелил в салоне.

— Устроит? — спросил лаконично.

Бракин деликатно тявкнул, толкнул сначала Рыжую, потом влез внутрь сам.

Коля оглядел их, присвистнул.

— Не, ты всё же циркач, как я погляжу! Только из какого цирка — не ясно. К нам цирк в последний раз осенью приезжал.

Бракин сдержанно тявкнул. Цирка он не любил. Тем более собачьего.

После шикарной машины он был готов ко всему: к двухэтажному краснокирпичному особняку, чугунной ажурной ограде, охраннику у входа… Но Коля, покуролесив по горбатым улочкам неподалеку от грязной речушки Ушайки, остановился перед обычной «деревяшкой» с металлическим сараем-гаражом и черемухой под окном.

Бракин в недоумении огляделся. Ему еще не приходилось бывать в этом районе. Типично деревенская улица, хотя и асфальтированная, штабеля горбылей у ворот, деревянные заборы, вороньи гнезда в кронах старых тополей.

Коля открыл дверцу, выпуская собак. Двинулся к гаражу, но был остановлен воплем:

— Ты опять??

В калитке стояла осанистая женщина с газетой в руке. Из-за её спины, со двора, донёсся радостный разноголосый лай.

Коля промолчал, боком подошел к гаражу, стал открывать висячий замок.

— Чем ты их кормить будешь, ирод? — повысила голос женщина.

— Да ничего… — промямлил Коля. — Прокормимся как-нибудь.

Он показал на Бракина и сказал льстивым голосом:

— Ты только посмотри, какой кобель. Экстерьер-то, а? Да за него можно кучу денег огрести!

Женщина мрачно посмотрела на Бракина. Бракин ей, видно, глянулся. Но потом она заметила Рыжую, которая пряталась за Бракиным и завопила уже в полный голос:

— А эту на что?!

— Ну… — смутился Коля. — Это вроде подруга его. Шерсть хорошая. Пояс лечебный на поясницу свя…

Он не договорил, женщина бросилась к нему, сжимая в руке свернутую газету, как дубинку:

— Пояс? Пояс? Да сколько их вязать-то можно? А шапку, ирод, не хочешь, а? Рыжую!!

Она успела огреть Колю газетой по шее, пока тот нырял в гараж.

В гараж она не пошла. Остановилась, сделавшись задумчивой, и сказала:

— И где ж они жить будут?

— Да здесь и будут, — отозвался Коля из темноты.

— Здесь? — обреченным голосом сказала женщина.

— Ну, а где ж им ещё… Больше негде.

— Ирод, — подытожила женщина, пошла во двор и с треском захлопнула калитку.

Коля выглянул. Посмотрел на Бракина.

— Ты её не бойся. Бывает. Вы ж у меня не первые. А Людка добрая. Вообще-то.

И задумчиво почесал шею.

Остаток дня Бракин и Рыжая провели в гараже, все на том же драном коврике. Издалека доносилась ругань: видимо, Коле пришлось совсем худо.

Было холодно, голодно, нещадно кусали блохи, и Бракин неумело, но ожесточенно чесался и покусывал бока и хвост. Рыжей блохи были привычны. Она дремала и изредка потявкивала во сне.

От инструментов и запчастей на полках, от канистр и бочек воняло невыносимо. От этих запахов тоже хотелось чесаться, и Бракин с тоской вспомнил свою уютную теплую мансарду в Китайском переулке.

Спустилась ночь.

Внезапно за дверью послышались шаги, скрежет замка. В гараже вспыхнула тусклая грязная лампочка. Коля подошел к собакам, поставил две алюминиевые чашки с чем-то съедобным. Рыжая мгновенно ожила, рванулась к еде, с жадностью в минуту выхлебала всё. Посмотрела на Бракина, который лежал, отвернувшись от чашки. Осторожно потянулась ко второй чашке, прижала уши — и накинулась.